Крестник императора

В июне 1992 Прокуратура РФ возбудило следствие по вновь открывшимся обстоятельствам покушения на В. И. Ленина. Результаты этого тайного расследования, имена тех, кто его проводил, до сих пор нигде не опубликованы и неизвестно где находятся. Очевидно, это страшные и опасные даже для нынешней власти документы…

* * *

Убийство Председателя Петроградского ЧК М. Урицкого и покушение на главу правительства страны В. Ульянова-Ленина развязало чекистам руки в борьбе с противниками большевизма.

Сегодня друг Ленина, Председатель Совнаркома Петрокоммуны Григорий Евсеевич Зиновьев заявляет:

– Теперь нам не нужны ни суды, ни трибуналы! Нет больше милости и пощады тем, кто против нас!

Завтра – на улицах города бандитствуют толпы разъярённых люмпенов, которым обещаны шикарные квартиры и дворцы буржуев, с лозунгами:

– Пуля в лоб тому, кто против Революции!

Только в Петрограде до конца года было расстреляно ещё около тысячи человек.

Сотни взяты в заложники – очередь к смерти.

В Декрете ВЦИК от 15 апреля 1919 года всем местным властям предписывалось создать в каждом губернском городе России лагерь минимум на 300 врагов революции.

В Петрограде, кроме смертельных казематов Петропавловки, их было в достатке.

Почти крепость – бывшая Чесменская богадельня, где с 1830 года за государственный счёт проживали одинокие или с семьями увечные воины всех сражений, которые вела Российская империя, теперь превратились в самый страшный концентрационный лагерь.

Что такое Петроград 1918–1919 годов?

Это мрак, измученные голодом и болезнями люди, километровые очереди за хлебом, сырость, плесень, всепроникающий холод – постоянная, порой звериная, борьба за выживание.

И из застенков ЧК – Крестов и Чесмы – в те жуткие дни путь был однозначно предсказуем – только на погост… Удивительно, но среди сотен обречённых на смерть узников Чесмы был один, которому выпал счастливый случай выйти свободным за ворота лагеря.

Этот крепко сбитый старик – бурят со скуластым обветренным лицом, узкими, но живыми глазами и светлой бородкой клинышком, перенёс и отсидки в ледяном карцере, заполненном зимой водой, и сам себя излечил от смертельной болезни, когда соседи по тифозной лагерной палате умирали десятками.

– Да-а-а, дела! – с удивлением говорил себе комендант лагеря, – раскрывая папку с делом заключённого.