Созидатель. Вячеслав Заренков

А встык институтскому корпусу построили секцию жилого дома. Просто было свободное место, и Заренков предложил его рационально использовать. Десять процентов жилого фонда по договору получает строительное управление. Десять процентов – это, к примеру, пять новых квартир. Кто на них может рассчитывать? Начальник управления – раз. Заренков как автор идеи, как мастер, проявивший себя на объекте, – без всякого обсуждения – два! Ну, и кто-то еще, третий, четвертый и пятый.

Вячеслав Заренков постарался: в доме были проведены отделочные работы по высшему классу.

Уже в должности прораба он сдал объект и со спокойной душой отправился в двухнедельный отпуск.

Возвращается в строй, идет к начальству, а оно как-то мнется. Недаром «оно». Не смотрят в глаза, больше в сторону.

– Вячеслав, ты понимаешь, нет квартиры. Надо тебе еще подождать!

– Как это нет? Вы же сами мне обещали?! – он не мог поверить ушам. – Я же лично «пробивал» это жилье! Договорился, что не десять, а пятнадцать процентов отдадут нашей организации. Пять процентов, можно сказать, – это законно мои!

– Да, это так. Но ты понимаешь, тут позвонили из главка и попросили. Я не смог отказать, – мямлил управляющий треста.

– Тогда я прошу вас дать мне квартиру в другом месте!

– Дадим, но попозже.

Внутри все кипело.

Вот так, значит, да?

Чудовищная несправедливость! Какой-то дикий, первобытный обман.

Заренков подошел к сейфу, стоявшему почти за спиной, слева от кресла руководителя. Он знал, что там непременно стоит то, что ему сейчас нужно. Не ошибся. На этот раз – бутылка коньяка. Сорвал крышку, сел напротив, запрокинул бутылку и добрый стакан вылил в себя, чтобы залить невыносимое пламя внутри.

– Значит так, дай мне бумагу! – на «ты» и без субординационного лоска. – За-яв-ле-ни-е, – писал он, сам себе вслух диктуя. – Про-шу уво-лить меня в связи с тем, что не желаю работать под руководством подлого и нечестного человека.

– Ты еще вспомнишь этот день, Заренков! – затрясся начальник.

«Тринадцать лет своей жизни! И не получил ничего», – тихо стонал Вячеслав, заливая жуткое пламя. А оно все никак не гасло, никак.

Он ушел в никуда.