Русская угроза (сборник)

Я подгоняю «Ниссан» к пункту досмотра и открываю багажник и капот, как требуют строгие правила, написанные на специальной табличке аж на трех языках. Арви с Микко законопослушно стоят в сторонке и ждут разрешения на проезд.

Бояться нам нечего, контрабанды и оружия мы не везем, а денежные средства находятся на пластиковых карточках, которые укрывают их от сглаза.

Таможенник – улыбчивый блондин с лицом ребенка – профессионально сличает номера агрегатов машины с техпаспортом и декларацией, затем перемещается к багажнику и кивает на чемоданы.

– Что здесь?

– Так… Кое-что национальное, – отвечаю я за компаньонов, – белье, бритвы, игрушки…

– Алкоголь, сигареты?

– Не употребляем и не торгуем.

Видимо, ему не понравился мой иронический тон. Настроение должно быть хорошим только у него. Я слышал, с таможней вообще шутки плохи. Один знакомый на вопрос «Есть ли что запрещенное?» сдуру брякнул: «Да. Кокаин, экстази и пара стволов с глушителями». Пошутил. Ну и получил по полной. У ботинок даже каблуки оторвали.

– Национальное, значит?

Он расстегнул чемодан Микко, не глядя пошарил внутри рукой. Ничего запретного не нащупал. Да и что запретного может быть у славного Микко? Это ж не араб с зеленой банданой на голове.

– Закрывайте.

В салон он даже не заглядывал. Опыт подсказал, что искать там нечего.

– Можете ехать, – он занес колотушку над декларацией.

И тут…

Майский ветерок ворвался в раскрытую дверь «Ниссана» и сорвал платок с птичьей клетки. Канарейка мгновенно отреагировала приветственной трелью, которую услышал бы и глухой с противоположного берега речки Наровы.

Естественно, услышал и таможенник.

– Минуточку…

Он опустил колотушку мимо декларации и заглянул в салон. Канарейка взмахнула крыльями, дав понять, что она не китайская игрушка, а реальная живая и гордая птица.

– Это что? – Перст чиновника упирается в клетку.

– Птица. Породы канарейка… Приятель передал для племянницы. На день рождения.

– А документы на нее есть?

– Какие документы?

– Магазинный чек и сертификат от ветеринара.

Про население Европы было сказано без тени иронии, из чего я сделал вывод, что таможенник не прикалывается, а если прикалывается, то очень натурально. Само собой, ни про какой чек, ни про какого ветеринара приятель и не заикался.

– Ну, она здорова, разве так не видно? – Я пальцем постучал по клетке. – Эй, птичка.