Три осени Пушкина. 1830. 1833. 1834

Разве не речь живого болдинского мужика звучит в устах Балды? —

Ты, бесёнок, ещё молоденек,

Со мною тягаться слабенек.

Или:

Да вот верёвкой хочу море морщить,

Да вас, проклятое племя, корчить.

В селе возле мирского пруда звучала иная речь – песенная. На мостках – громкие возгласы, шлёпанье мокрого белья и непременно песни.

При виде барина женщины первое время замолкали. Потом перестали его чуждаться. Он сдерживал ход лошади и шагом ехал мимо пруда по дороге в рощу, а его сопровождали песни.

На болдинском на плоту

Мыла девица фату,

Она мыла, полоскала,

Фату в воду опускала,

Милый фаточку ловил,

Кафтан с шубою сронил;

Она губушки надула,

Пошла к старосте на думу

И к бурмистру на рассуду;

Как что староста-то скажет

И бурмистр-от что прикажет?

На лугу возле церкви, когда ещё в сентябре выдавались погожие деньки, парни и девушки тоже заводили песни.

Пушкин выходил на балкон, слушал. Позже, когда к нему в селе попривыкли, певуний к себе пригласил.

На заре-то было, на зорюшке,

На заре то было вечерней:

Высоко звезда всходила —

Выше лесу, выше тёмного,

Выше садику зелёного.

Вела же песня к иному, к «несчастьицу»:

Жена мужа потеряла,

Востым ножичком зарезала…

Сама пошла в нову горницу,

Закричала громким голосом:

«Ты талан ли, мой талан лихой,

Или участь моя горькая!..»

Такие истории – известно – западают в народную память, а потом гуляют – разносятся в песнях по белу свету.

Болдинские петь большие мастерицы. Песни выстраивали с толком. После грустной – весёлая. Пушкин и такую записал.

Тёща про зятюшку сдобничала,

Сдобничала да пирожничала,

Испекла пирог в двенадцать рублёв,

Солоду, муки на четыре рубли,

Ягодов, изюму на восемь рублей.

Хороша была тёщинька! Пели «Тёщиньку» певицы с особой лихостью и удовольствием. Очень им нравилось, как просчиталась тёща со своим пирогом и зятюшкой: думала-то тёща, пирожище и семерым не съесть, а зять подсел – один и съел.

Тёща по горенке похаживала,

Косо на зятюшку поглядывала:

«Как тебя, зятюшку, не розорвало?

Как тебя, зятюшку, не перервало?»

Многие песни искрились юмором, насмешкой. Они помогали взглянуть без уныния на не слишком весёлые обстоятельства жизни. Бедная она была. Отец и дядя, умерший недавно Василий Львович, помещики были нерадивые, хозяйство запустили.