Дни поздней осени. Пушкин. 1833 год

«…Царь взял меня на службу, – объяснял он Плетнёву, – но не в канцелярскую, или придворную, или военную – нет, он дал мне жалование, открыл мне архивы, с тем, чтоб я рылся там и ничего не делал. Это очень мило с его стороны, не правда ли?»

В пушкинских словах можно уловить иронию к самому себе – «чтоб я рылся там и ничего не делал». Но мы не имеем права обманываться. Первый основательный биограф Пушкина П.В. Анненков писал: «Он вообще любил закрывать себя и мысль свою шуткой или таким оборотом речи, который ещё оставляет возможность сомнения для слушателей: вот почему весьма мало знали Пушкина, что называется, лицом к лицу»

.

Архивный труд был необходим Пушкину. Он знал, на что шёл, определяясь на службу. Знал и то, что просто так царь денег платить не станет.

У царя же на поэта были свои виды. Допуская его в архивы, Николай I рассчитывал на то, что из-под пера Пушкина появится труд, который послужит благу и просвещению отечества. Как «История государства Российского» Карамзина в царствование Александра.

Пётр I. Гравюра Я. Губракена с портрета К. Моора

За право работать в государственных архивах приходилось платить дорогой ценой – утратой независимости (она, правда, и раньше была условной: к примеру, на каждую отлучку из столицы Пушкин должен был испрашивать разрешение у властей).

Над чем же работал Пушкин в канун осени тридцать третьего года? Зачем понадобились ему архивы? Почему позже, стремясь избавиться от унизительного камер-юнкерства и подав просьбу об отставке, он выговаривал право посещать архивы? Почему взял просьбу обратно, когда царь отказал в этом, «так как право сие может принадлежать единственно людям, пользующимся особенною доверенностию начальства»

?

«Пользующиеся», естественно, должны были служить, а значит, находиться под непосредственным контролем этого самого начальства.

Работа в архивах была связана с замыслом Пушкина написать «Историю Петра I».

Кстати, почему он не был окончен?

Возможно, по мере всё более глубокого изучения петровской эпохи Пушкин стал осознавать: в романе вся эта эпоха и фигура Петра при всей их выразительности занимают всё-таки не главное место. Роман-то был, в общем, не о Петре, а о предке Пушкина по материнской линии Абраме Петровиче Ганнибале.