Эхо далекой войны

Он был живым человеком, со своими страстями и пристрастиями. Дневник этого не прячет. Но автор был честным солдатом. Ложь о войне, о людях на войне, умолчания или лукавость были противны его характеру, его воспитанию, его профессиональной чести кадрового офицера.

Дневник фронтовика

Год 1941-й

Первая страница дневника заполнена за двенадцать дней до войны. Единственная довоенная запись. В ней проглядывают настроение и обстановка того времени.

10.6.41

Опять полевая поездка. Опять бешеные скачки на авто с заплатанной резиной и мучительными остановками.

Аэродромы строят в усиленных темпах. Строят здорово, мобилизация сил огромная, но не поздно ли взялись? Зап[адная] Белоруссия, слава Богу, два года наша. Почему мы до сих пор задним умом крепки? Полякам я не верю. Они ненавидят и нас и немцев…

* * *

Следующая страница – война. Первый день. Короткая запись о той заминке, которая была вызвана приказом не поддаваться на провокации со стороны немцев.

Штаб 12-й авиадивизии, в которой служил отец, находился в г. Витебске. Его в первый день не бомбили.

22.6.41. Восстановлено по памяти 15.4.42[1 - 22 июня было не до записей в дневнике. Но отец счёл необходимым вернуться к этому дню. С него и начинается, по существу, фронтовой дневник.]

Весь день ходили и секретничали. Слово «война» боялись произнести, арестуют, мы же с немцами заключили договор. Какая дурацкая постановка агитации.

Жаба и кастрат Минков[2 - Начальник штаба дивизии.] наводит желание дать ему под зад и выкатить его из штаба, чтобы он и забыл, что когда-то был в Красной Армии. Какое ничтожество! С таким нач. штаба не повоюешь.

Можно слышать определение: «Хоть бы на время войны убрали эту трусливую жабу». На любое задание, в любое место, только не с кастратом военной мысли.

Штаб перебазировался в Поставы. Группа – Епанчин, Гюппенин, мой пом[ощник] Федотов, комдив Аладинский.

4.7.41. Витебск

Испытывал приятное волнение и спокойствие. Немец движется на запад. Бешенковичи уже заняты. А у нас возмутительное вы-жи-да-ни-е с тем, чтобы в момент, когда огонь и сверху и, главное, с земли – удариться в панику.

Минков, как жаба, не ходит, а ползает. Его давит страх.