Эхо далекой войны

Завидово и юга до Рязани чревата большими и тяжёлыми последствиями в обороне Москвы.

Дальние подступы давно стали «дальними». В тылу р[айо]на Сталиногорск юж. и сев. гуляет наша кавалерийская дивизия для расчистки тылов. Это лучшее применение в современной войне кавалерии.

Вчера председатель долго, смертельно долго не мог понять приказ нач[альника] гарнизона – строить мост через Оку. Мы должны быть готовы к отходу. «Надо согласовать вопрос с райкомом». 24 года митинговали, делали собрания, согласовывали. Не приучили выполнять приказания гражданские учреждения.

Где ночую, хозяева молчаливы и безразличны к моему присутствию. Норму хлеба сократили.

Минутами любуюсь Окой и типично русскими пейзажами. Вчера подросток ловко проскользнул мимо меня на коньках. Коньки прозвенели, лёд звучно хукал. Нахлынула тоска о прошлом – детство, юношество. И совсем недавно жизнь в Витебске до войны, с семьёй. Как же будешь ценить, когда война кончится!

Мы не летаем. Н[18 - Высота.] – 200–100 метров видимости… Не видно границ аэродрома.

Вчера при попытке перейти Оку провалились 3 т.[19 - Трёхтонный грузовик, трёхтонка, как её тогда называли.] авто и автомастерская. Я разгрузил свои машины и благополучно перебрался на левый берег. Вторую рацию не успел. Инж[енер] по вооружению, не спрашивая разрешения, взорвал лёд аммоналом с тем, чтобы вытащить свою машину. Этим отрезал путь десяткам других машин.

д. Д… огромное село. Когда-то Ока-матушка крепко кормила их. Жили богато, но грязно. В церкви вкладывали огромные дары, они богаты и огромны, как соборы. Их много.

3.12.41

Я расстался с дивизией, в которой раб[отал] – 13 лет. Новое назначение меня отнюдь не прельщает. Я предвижу безделье и скуку до тоски по тому, к чему я привык.

Птицын[20 - Начальник связи армии.] пригласил заехать в Москву, поговорить о новой работе.

Живут в подвале. Устроились неплохо, тепло, светло, сытно и водка.

От него я не услышал установки. Я много слышал разговоров вообще и ещё больше трепотни с матом. С утра работает радиола. Комиссар штаба произвёл на меня впечатление человека, который страшно доволен тёплому местечку. Как и все комиссары, где мне приходилось видеть, бездельничают, слоняются. На них противно смотреть.

Я знал, что у Птицына ничего не получу. Я хотел посмотреть, как они живут.