Письма из почтового ящика

За городом, где начиналась роща, а за ней поля, низко разлился серый туман, подползавший к разбитому от артобстрела городу. Стены уцелевших зданий были выщерблены, изуродованы многочисленными осколками и пулями.

Пленные, с опустившими головами, напоминали группу безвольных овец, которых вели на бойню. Молодой человек, с орлиным взором, горящими глазами, с соколиным красивым носом, с чёрной копной кучерявых волос, медленно прохаживался вдоль выстроенной шеренги пленных, казавшимися какими-то убогими, помятыми, податливыми и напуганными.

Весь его подвижный темперамент впился глазами в Степана, слегка опустившегося на ногах, – от жуткой ноющей боли в голеностопе, он стоял на одной ноге, да и ту согнул, отчего она дрожала, про боль в онемевших пальцах он уже забыл, – страх, видимо, притупил её.

– Что, б…дь, согнулся! – заорал молодой командир.

Он мигом подскочил к Степану, вцепился в его челюсть правой рукой и сильно сжал её. Но Степан и этого не почувствовал, потому что теперь страх сковал всё его тело.

Держа Степана за нижнюю челюсть, командир побеждённых выпрямил его.

– Стоять смирно, когда с вами разговаривает Арсен! – властно потребовал молодой человек.

Только теперь Степан, родившийся в селе, выросший и живший там всю свою тридцатилетнюю жизнь, ни разу не побывавший не только в других странах, но и в крупных городах Украины, увидел отличительную нашивку, погоны того, кто его допрашивал.

– Стоять, не двигаться, падло! – Видя, что пленный подчинился, Арсен обратился ко всем восьмерым пленным:

– Итак, я в последний раз спрашиваю.

Все меня узнали? Я Арсен!

Кто-то из пленных тихо сказал, что узнал его, кто-то покачал головой, в знак согласия, кто-то промолчал.

– Все узнали меня, суки?! – продолжал молодой человек. Было видно, что молодому человеку льстило, что его узнали, на его строгом, полном ненависти и презрения лице, засияла улыбка.

– Узнали, твари, – самодовольно сказал он.

Арсен подошёл к одному из пленных, вынул длинный нож, висевший у него на кожаном поясе, и стал срезать нашивку у пленного. Нашивкой была небольшая жёлто-голубая бирка. Оторвав, отрезав её от гимнастёрки, он строго приказал голосом, нетерпящим возражения:

– Открой, сука, рот!

Пленный подчинился. Молодой человек всунул ему в рот бирку.

– Жри, сука, тварь!

Потом он проделал тоже самое с другими пленными.