В июле 1942. Оборона Касторного. Правда и вымысел

В парторганизации академии Генштаба коммунисту с трехлетним партийным стажем вдруг припомнили лихой эпизод бурного 1920 года – брак с молодой женой, когда 20-летний комбриг умудрился влюбиться и, как этого и можно было ожидать от человека из благородного сословия, оформил свои отношения подобающим образом, женившись на возлюбленной между боями (повсеместно распространенная в последующем манера многих красных командиров не жениться, а возить с собой ППЖ – походно-полевых жен, видно, никак не соответствовала представлениям бывшего царского корнета о порядочности).

Казалось бы, что ж тут такого: женился – дело личное, ведь никакого «бытового разложения» нет, все честь по чести! Ан нет! Брак-то у краскома был церковный, а к такой проблеме парторг академии безучастным оставаться не может! В стране победившей диктатуры пролетариата это уже стало крамолой! А тут еще одно грязное пятно – умудрился же бывший комбриг иметь враждебное отношение к помощнику Троцкого Блюмкину, с которым ему довелось учиться в академии! (Видно, имевшему определенные нравственные принципы Коршу уже тогда была видна моральная беспринципность иных прославленных борцов за мировую революцию.

Этих двух «грехов» парторганизации академии с лихвой хватило, чтобы исключить дважды раненного и контуженного комбрига из партии. Времена менялись, и бдительные коммунисты в академии держали нос по политическому ветру! Когда в 1922 году по приказу РВС СССР Корш запоздало был награжден орденом Красного Знамени, он получал его уже беспартийным!

(Вот уж, действительно, неисповедимы были пути советской власти: в не таком уж и далеком будущем тысячи коммунистов не только «вылетят» из партии за НЕвраждебное отношение к Троцкому и всем его сторонникам, но и поплатятся за это жизнью! Не пройдет и нескольких лет, как эти коммунисты (уж наверное, и те, кто исключал в академии слушателя Корша!) должны будут до изнеможения кричать о своем враждебном отношении к Троцкому и компании, чтобы только уберечь свои головы от сталинской плахи! Но об абсурдном по новым временам обвинении 1921 года (если не сказать – о прозорливом проявлении бдительности в раскрытии хитро затаившегося врага!) в лютые тридцатые уже никто не вспомнит…)

Так, вступив в партию большевиков на фронте в горячечном 1918 году, после трех лет боевого партийного стажа коммунист Корш стал коммунистам победившей Советской республики не нужен.