Псевдоним для героя

– Выходит, нам вообще ни о чем нельзя писать? – Можно… Ты как на человека вышел?

– Никак. Он сам предложил. Ему за нацию обидно. Не мог видеть, как нас травят.

У Василия Егоровича больше не возникало вопросов, он вновь нацепил очки и вручил Кутузкину лист и фотографии, принесенные Владимиром Сергеевичем.

– Вот текст опровержения, проверь, чтоб не было ошибок, и отдай Михалычу, пусть поставит в завтрашний номер. И впредь все материалы, прежде чем нести ко мне, показывай юристу. Без его визы лучше и не подходи.

Батискафыч на секунду задумался, потом вывел на экран нужный файл и нажал на печать. Когда принтер замер, он вытащил отпечатанный текст и тоже передал его Максу.

– Вот любопытный материал, действительно проверенный и действительно сенсационный. Единственное, что нужно сделать, – переписать его другими словами, сохранив фактуру. Времени на это много не надо, до шести управишься. Я Михалыча предупрежу, он поставит текст вместо интервью с этим театралом, как его… Ну, не важно.

Макс бегло ознакомился с распечаткой. Переделать статью до неузнаваемости действительно не составляло для него большого труда. Порой, когда возникал острый дефицит на фактуру, а начальство требовало объем, он залезал в Интернет либо отыскивал подходящий материал малоизвестных изданий и гримировал его по всем правилам журналистского макияжа. После чего выдавал за свой. Справедливости ради надо отметить, что подобными фокусами Макс не злоупотреблял, иначе мог рано или поздно нарваться на истинного автора и, соответственно, на предъяву.

– Кем подписываться?

– Кем угодно. Можешь собой.

Зная честолюбие Кутузкина, Коваль был уверен, что Макс поставит под текст свое имя. Впрочем, принципиального значения это не имело. Батискафыч нашел наиболее безболезненный выход, при котором хоть как-то соблюдалось правило «волков и овец».

Карп выпрыгнул из воды и сделал в воздухе сальто, отдав дань восхищения своему любимому хозяину.

ГЛАВА 4

Утром Шурику позвонила главная «рассадница» Людмила Анатольевна, попросив срочно приехать. Голос Цветковской отдавал горчинкой, и Шурик почуял беду. Наспех приведя себя в порядок после вчерашнего научно-философского заседания с Генкой, он рысью помчался в «Рассадник». Плохие предчувствия сбылись, Цветковская сидела в кабинете и плакала.