Катюша

Комиссар и комендант Кронкрепости Николай Куйбышев вызвал его к себе.

–– Георгий Эрихович, объясните мне, как случилось, что вы, кадровый офицер, героически зарекомендовавший себя в войне с Антантой, не переметнувшись на сторону врага в дни Кронштадского мятежа, за что были даже приговорены к смертной казни, и вдруг так опростоволосились?

–– Товарищ комкор, я следовал семейной традиции, не хотел обидеть родителей и тестя – генерала Камнева.

–– Я знаком с Владимиром Николаевичем. Храбрый офицер, для него честь превыше всего.

Но ведь у нас, большевиков, должно быть и свое представление о чести. Какой пример показываете вы своим поступком подчиненным?!

Лангемак молчал. Куйбышев расценил это как знак согласия с его оценкой.

–– Сдайте партийный билет!..

«Если не считать венчание преступлением, ничего противоправного в отношении Красной Армии я не совершил, – продолжал в мыслях Лангемак свою мучительную, прерывавшуюся лишь на время допросов, исповедь. – Правда, была еще непродолжительная служба у гетмана Скоропадского, а затем у Петлюры.

Но это ведь случилось в период всеобщего идейного разброда и шатаний. Разве я не доказал впоследствии верность своему Отечеству? Дважды был приговорен к смерти, но не изменил ему».

В первый раз жизнь Георгия Лангемака оказалась на волоске в дни позорной из-за предательства сдачи финнам форта Ино – внешнего оборонительного рубежа Кронштадта. Вместе с другими офицерами его отвезли в Ревель. Желая избежать личного позора, по дороге он пытался застрелиться, но матросы-большевики успели выхватить револьвер.

Как командир одной из батарей форта Лангемак должен был подписать капитуляцию своего подразделения. Его привели в комнату, где за грязным железным столом сидел незнакомый человек с погонами гауптмана, плохо говоривший по-русски. Перед ним лежала выписка из личного дела Георгия.

–– Господин Лангемак, нам легко будет найти общий язык, ведь оба мы немцы.

–– Ошибаетесь, господин гауптман, я русский.

Родители выходцы из Швейцарии. Я родился в России, она моя настоящая Родина.

–– Хорошо. Пусть будет так. Как говорят у вас, русских, – на этом слове незнакомец сделал ударение, – не будем ходить вокруг да около. Генеральный штаб предлагает сдать все имеющиеся у вас документы, обещая взамен свободу и благополучную жизнь. Нынче же в полночь, в форме мичмана, вы тайно встретитесь с одним человеком, отдадите ему бумаги и можете быть свободны.