В памяти навечно… Далекое и близкое

Опять стояла тишина знойного дня, и невольно казалось, что эта та зловещая тишина, которая наступает в доме, где покойник: за нами оставался громадный покойник – каторга. Кстати, есть характерная русская поговорка: покойник у ворот не стоит, а свое возьмет.

Источник: из архива литературы районной библиотеки п. г. т. Тугулым, Свердловская область.

Д. Н. Мамин – Сибиряк, путевая заметка написана в 1886 году, село Успенска, винокуренный завод, Западная Сибирь.

Возрождение села Заводоуспенское

Очерк

«Мужику дай волю, так ведь у нас друг дружку передавят, истинный господь» Б.

В начале 1780-х годов на месте поселка Заводоуспенское шумели непроходимые вековые сосновые леса с редкими перелесками лиственных пород: осина, береза, ольха.

Вначале этих же 1780-х, царским режимом династии Романовых была введена обязательная повинность службы в армии.

И вот в один из дней ненастной осени 1780 года в селе Перевалово, расположенного в 17 верстах от города Тюмени, в семью некоего Григория Михайловича Кривошеина пришло большое горе, его старший сын которому исполнилось 25 лет должен был идти в рекруты-солдаты, т.

Семья Кривошеиных была немалая: сам Григорий Михайлович, его жена – Марфа, сын – Михаил со своей женой и дочкой и младший сын – Василий 18 лет. Семейство Кривошеиных жило в достатке, имело лошадь, корову и прочеемелкое хозяйство. Для присмотра за ним нужны были рабочие руки.

Переправившись через речку Пышма, и углубившись в леса, на слиянии речек Балды, Катырла, Никитки и Айбы встретились три семьи, поселившиеся здесь раннее его. На первых порах вырыли землянку, запаслись кое-каким провиантом на зиму. Так прожили год.

На следующий год пришел младший брат Василий, и братья дружно взялись за строительство домов из леса. Через 2—3 года и отец, продав свое хозяйство, переехал к сыновьям.

Дремучие леса и непроходимые болота служили им укрытием от царских властей. Так было положено начало селению.

Но недолго жили люди сами по себе. Червишевское волостное правление отправило в леса изыскательную комиссию. К 1787 году здесь уже насчитывалось 7 изб и множество землянок.

К таежному месту стягивался разный беглый люд. Одни бежали от службы в армии, другие от каторги, оседали и случайные скитальцы.