Петербургский презент

Последний раз Крылов появлялся у Кивинова в начале лета, потом куда-то нырнул и вот объявился снова. Значит дело близится к зиме. Верная примета – БОМЖи потянулись к теплым местам. За лето Толик отпустил роскошную бороду и усы, но зато потерял последние зубы. Может, поцеловал в драке чей-нибудь ботинок, а может, они и сами повыпадали от цинги. Эта болезнь, кстати, широко распространена не только среди полярных исследователей, но и в среде петербургских БОМЖей. На Крылове была надета белая кепочка, модная курточка малинового цвета с торчащей из дыр ватой и следами голубиного помета, из чего можно было сделать вывод, что минувшую ночь он провел на чердаке, зеленые брюки, разошедшиеся по шву, и замечательные китайские кроссовки, плохо, что от разных пар и, кажется, обе левые.

– Здорово, начальники. Как вы тут?

– О, БОМЖ Иваныч! Привет. Заваливай. Прекрасно выглядишь. Где тебя полгода носило?

Крылов присел на диван, расстегнул куртку, из-под которой выглянула рваная тельняшка, почесал грудь и произнес:

– В области, в церкви пристроился, сено косил.

– Что, прямо в церкви?

– Не, в поле, но поле церковное. Ничего, жить можно – харчи были, ночлег тоже.

Дукалис привстал и пересел на другой край дивана, подальше от Крылова.

– Так, а сейчас, видно, сенокос закончен, и дело близится к зиме, поэтому ты и объявился. Подвал-то уже забронировал какой-нибудь?

Крылов вздохнул.

– Пожрать ничего нет? Или чаю хоть?

– Ну вот, еще один голодающий. Толян, мы сами на госпайке. Погоди, сейчас Слава придет, сходим заглотим по «петербургеру».

– Там приличное место, – произнес Дукалис, – в таком виде с ним стыдно идти.

Крылов опять вздохнул, достал мятую пачку дешевых сигарет, разломил одну и прикурил. Зазвонил телефон. Кивинов взял трубку.

– Андрюха, это Волков. Я тут зависаю, передай Георгичу, что через пару часов приеду.

– Хорошо, передам.

Кивинов повесил трубку.

– Черт, пообедали. Это Волков, через два часа только заявится.

– Непруха сегодня. Мне что-то во всем с утра не везет. Чувствую, какая-нибудь зараза приключится.

– Не каркай. Скажи лучше, где жрать будем. Ну, Толян, у тебя и видуха. Типичный представитель исторической общности людей, так называемого советского народа. Где такой клифт оторвал?

– В церкви монах один подарил. А что, его еще носить и носить. Дыры только зашить.