Роман с «Алкоголем», или История группы-невидимки

Демонстративно непьющий Леонид благосклонно катал нас, пьяных, без пяти минут «суперстаров» по изнанкам города, великодушно знакомился с местной музыкантской братией, «влёгкую» сводил что-то на пробу посредством золотых ушей Олега на нашей лучшей студии «Тонмейстер» у Лёшки Баскакова, ну, в общем и целом, выполнялась вполне себе эстетская «программка».

Но! Бодрящим утром произошёл возмутительный катаклизм – горящая водичка в нашей безумной квартирке была преподло отключена. И надо же было совпасть таким двум из разных «кармически параллельных» миров событиям – именитые, «на всю страну прославленные гости» и такие приземлённые проделки ЖЭКа.

Чеширским нечёсаным котиком до ушей улыбаюсь я до сей поры, вспоминая такую «акварель Бенуа», когда нагревается целая байда кипятку, и Могущественнейший Вершитель Музыкантских Судеб сиротливо намывается из каких-то пошлых, вскипячённых на плите тазиков.

Вот так, мои милые братцы, сама безжалостная стихия напоминает нам, убогим, да сирым, что даже «сильные мира сего» не смогут избежать этой «общечеловеческой» и презабавнейшей участи! Так пусть же забавная эта комедия будет нам всем «нравственным и поучительнейшим уроком» о том, что даже «высокое и низкое» так пугающе рядом! И не будем забывать «о сиим», а станем, напротив, помнить.

Загадочные истории

Я обожаю загадочные истории. Такие, чтобы, как в пионерском лагере перед отбоем, до сладкой жути, нервной дрожи, да бешеного сердцебиения.

У Ражевой они такие все. Как она умудрялась попадать в эти почти мистические водовороты событий, известно лишь одному отчаянному Богу Приключений.

Ну, во-первых, в неё были тайно и явно влюблены все буйные хулиганы школы и двора. А впрочем, тихони, очкарики и прочие «книжные мальчики» тоже. А с чего бы мне ей не верить? Влюблены, стало быть, влюблены.

Одного бедного паренька лупили «ежевечерне», словно выполняя священную традицию, только лишь за робкие попытки поговорить с «королевой гоблинов».

Сиротские слёзы умиления и оторопь «фарисейского» удивления (и почему «фарисейского», наверное, слово уж больно красивое) нежно забирают сердце заворожённого слушателя в лице меня, когда узнаёшь вот эдакий следующий поразительный факт.