Мой добрый друг

Вопрос: как он это сделал?

– Имитировал поломку машины.

– Имитировал поломку машины… – повторил я, словно эхо. – Раннее утро… Едва рассвело… Машина генерала идет со скоростью 150 километров в час…

– Почему 150?

– Ну, 140. Ты видишь, как здесь носятся фуры? А чтобы на такой трассе ауди шла с меньшей скоростью, представить трудно. И вдруг он видит стоящую на дороге машину, голосующего водителя. Остановился бы он? Какой-нибудь капитан на жигулях остановился бы. Генерал на ауди – никогда. Кроме того, не забывай: если он действительно был завязан в криминальной схеме с алмазами, он обязан был быть подозрительным.

Он проехал бы мимо.

– Но он остановился!

– В том-то и дело! – выдохнул я. – Что его могло остановить?

– А что, если он знал того, кто его остановил? – предположил подполковник.

Я хлопнул Найденова по плечу.

– Акимыч, ты определённо сегодня в ударе! Если его остановил человек, которого он хорошо знал, зажигалка наверняка его.

В Смоленск мы вернулись около шести вечера.

Снова заехали к сестре Найденова. На этот раз сестра была дома. Она сварила картошку, нажарила котлет, выложила на блюдце маринованные грузди. Акимыч достал из холодильника бутылку водки. Всё было невероятно вкусно!

Поужинав, сытые и расслабленные, мы перешли в комнату, прихватив по рюмке коньяка.

– Как думаешь, сколько людей кормилось от этой криминальной схемы? – спросил я.

– Думаю, не много, – разумно рассудил подполковник. – Но это были очень важные люди.

– Командующий стратегической авиацией мог быть в деле?

– Несомненно!

– Министр обороны?

– Само собой.

– В таком случае, кто мог покуситься на их интересы?

Найденов посмотрел на меня.

– Насколько я понимаю, зажигалку не оформлять протоколом? – спросил он.

– И не отдавай военным следователям, – сказал я. – Сними только отпечатки.

Лето, увязшее в пчелиных сотах

Август выдался жарким. Казалось, землю подтащили к солнцу, и теперь не было спасения от этой космической жаровни. Даже ночью.

Тонкая перкалевая простыня грела как одеяло, а вентилятор гонял тёплый воздух, создавая слабую иллюзию прохлады. Движения стали заторможенными, мысли – ленивыми. Хотелось к морю.

В эти дни я часто вспоминал моих новых знакомых, Ивана и Марту, представлял их у реки и ужасно завидовал им. Мысленно следовал за ними в тени кустарников, бродил босиком по траве, подолгу не вылезал из реки… В такую жару Марта, должно быть, в широкополой шляпе сидит у мольберта.