Бабочки на крутых ступенях

Матово-жёлтая луна, проглядывавшая в просветах облаков, лишь, время от времени, тусклым рассеянным светом освещала окраину Миштлиалтепетля.

Китлалполь с трудом обнаружила узкую тропку, по которой она прокралась между домами, и вышла на улочку, петлявшую между двумя рядами домов. Китлалполь направилась к центру города, прислушиваясь, как в пристройках к жилым домам бурчат чванливые индюки и поскуливают бесшёрстные собаки. К её счастью, окраины Заоблачного города не освещались факелами, и она незамеченной добралась до центра города.

Чтобы её шаги были не слышны, Китлалполь сняла сандалии и взяла их в руки. Она хорошо знала центр города и поэтому вскоре вышла к площади, на которой стоял её дом. Китлалполь приблизилась к двери и постучала. На пороге показалась Коаксок, державшая в руке тускло горевший факел.

– Кто здесь? – спросила старая рабыня.

– Это я, твоя хозяйка, – прошептала Китлалполь.

– Слава Великим Богам! Ты жива, добрая Китлалполь! – обрадовалась старуха.

– Говори тише! – проходя в дом, попросила Китлалполь.

Старуха затворила за хозяйкой дверь и быстро заговорила:

– А я, как услышала стук в дверь, подумала, что снова нагрянули воины. Они уже пять раз приходили после вашего с Текалотлем бегства. Весь дом перерыли, думали, будто вы прячетесь здесь, а обвал в тайном подземном ходе устроили нарочно, чтобы запутать преследователей.

– Понятно, почему он потом не приходил. Чимолли направился в Теночтитлан.

– Наверно, он жаловался на нашего хозяина правителю ацтеков?

– Скорее всего, так и было.

– А где же хозяин?

– Текалотль умер. Его укусила змея в гостевом дворце Мотекусомы.

– Как такое могло случиться? Неужели по гостевому дворцу правителя ацтеков ползают змеи? Бедный Текалотль! Никогда у нас больше не будет такого хорошего хозяина! – запричитала Коаксок.

– Тише! – снова попросила Китлалполь.

– А где сейчас тот беглый раб и Оцетлана, которые ушли вместе с тобой и Текалотлем? – шёпотом поинтересовалась старуха.

– Они живы, сейчас прячутся в лесу.

Факел в руке старухи погас.

– Я сейчас зажгу факел, – сказала старая рабыня.

– Не надо света. Никто не должен меня здесь видеть и знать, что я посетила свой дом.