Лента жизни. Том 3

Ну и бог с ними! Зато с того момента я выучил наизусть не только процитированное Лосевым стихотворение Ахматовой, но и многие другие ее стихи. И не только Ахматовой, ибо наизусть Лосев знал бездну текстов, цитировал их упоенно и, как нам тогда казалось, без меры. Мы были молоды и нетерпеливы, надо признаться. А русская литература ничего не потеряла без моего «Приамурья». Хотя там были строки, одобренные Лосевым. Например, такие:

По тебе скучал средь южной зелени,

Где морской бурунится прилив.

Одного хотел я – чтобы спели мне,

Как Амур спокоен и красив…

В день стипендии, 12 апреля 1961 года, мы ликовали. Пенилось шампанское, купленное вскладчину. Звучали здравицы. Ну, конечно же, не в честь любимого нами декана, а в честь первого космонавта Земли Юрия Гагарина.

Переосмыслив это событие, мой товарищ по группе и сосед по общежитской комнате Коля Недельский воспылал патриотическими чувствами. Тогда среди институтских стихотворцев он был заметной величиной, а посему написал в стиле поэтов-эстрадников той поры.

Не хочу, не могу быть кислым и постным,

Скулить над трудностями, как собачонка.

Хочу, увидев глупость и косность,

В лицо смеяться – дерзко и звонко!

К чёрту – в ризах, кадилом дымящих,

Одурачивающих, одурманивающих темноту!

Вон прочтите в газетах вчерашних —

Ракета ушла в высоту!..

Дальше Николай высыпал на служителей культа еще ворох всяких обидных слов, а в завершение вспомнил-таки о Гагарине, полет которого окончательно поставил точку в извечном споре атеистов и христиан – Бога на небе коммунист Гагарин не обнаружил.

Хорошо помню, как мы с Николаем дождались прихода в редакционную комнату Лосева и мой друг вручил мэтру «горячие» стихи.

«Память, ну почему у тебя такое крупноячеистое сито?!» – вынужден вновь воскликнуть я. Как сейчас, слышу только одну фразу, произнесенную Анатолием Васильевичем: «Николай, вы стреляете из пушки по воробьям. Зачем столько страсти?»

Разумеется, стихотворение на страницы многотиражки не попало, причем по воле самого автора.

Назову еще один из способов Лосева дать понять самолюбивому автору, где у него в стихотворении слабое место. Анатолий Васильевич сочинял молниеносно нечто среднее между пародией и эпиграммой.