Лента жизни. Том 2

Губы его скривились в некое подобие улыбки, которую он тут же согнал с лица. Подумаешь, премия! Да он такое выдумает завтра – все только ахнут.

Убедившись, что проницательность его не подвела, Краснослободцев оставил дружков осмысливать произошедшее и отправился в сторону кольцевой печи, где уже несколько дней велась загрузка сушеного кирпича для предстоящего обжига. Районное начальство торопило, стройкам требовался качественный красный кирпич, за который спрашивали по всей строгости партийных установок. Вот это настоящая головная боль, мальчишечьи проделки на ее фоне – воробьиное чириканье.

Первым обрел дар связной речи Железа. Ход его рассуждений был таков. Завтра на заводе получка, в кассе будут давать зарплату за июль. Если директор не обманывает, то каждый из них приплюсует к заработку по лишней сотне. А это значит…

«Будет как раз на новое зимнее пальто матери, а то совсем износила старое», – согрела мысль Толика Дробухина.

«Велосипеды в раймаг завезли», – припомнилось заветное желание Лешке Селиванову.

«Отдам Ваське. Ему нужнее», – как о давно решенном подумал Борька Железниченко. Его старший брат закончил школу и собирался во Владивосток, в политехнический институт, на горный факультет.

А Ване Крюкову никакие внятные слова на ум не шли, зато перед мысленным взором высветился циферблат наручных часов.

– Есть идея! – ожил вновь Борька. – Механик утром говорил, что ночная смена на шихте под вопросом. В бригаде вчера именины у кого-то были, ну и загудели мужики по-черному.

В эйфории неожиданного успеха с рационализацией мальчишки забыли о гудящих от восьмичасового напряжения руках, уже не так ныли и саднили ладони, даже ноги в коленках разогнулись до утренней стройности. Им казалось: попади на пути горы – сдвинут дружным напором. Великая сила – вдохновение!

После короткого совещания решено было остаться. За плечами выросли крылышки удачи – чего же отказываться от своего счастья?

Отправились к прессу, где был центр заводской жизни и где они надеялись найти понимание.

Механик Стамболенко, мужчина лет сорока, кряжистый и по-обезьяньи волосатый, к которому намертво пристало прозвище Стамбулыч по причине турецкого облика, инициативу ребят встретил не то чтобы скептически, но и без особого удовлетворения.