Лента жизни. Том 2

Мягкий и негромкий мужской голос после вступительных аккордов оркестра даже и не запел, а как-то по-особому заговорил с каждым из них.

Ну что сказать, мой старый друг?

Мы в этом сами виноваты,

Что много есть невест вокруг,

А мы с тобою не женаты…

Крюков и раньше слышал эту пластинку в доме Дробухиных, Толик любил крутить ее на стареньком патефоне фирмы «Эркон». Пел популярнейший в те годы киноартист Марк Бернес. Правда, текст песни еще никак не ложился на малолетние судьбы, но главное было не в совпадении, а в тональности – светлой в своей грустной доброжелательности.

Пластинка закончилась. Но Толя не отходил от радиолы. Ворохнув рукой волнистый чубчик, он вновь вернул иглу адаптера к началу дорожки. И снова полилась мужская грусть, за которой недалеко и до одиночества.

Четырежды звучала пластинка, четыре раза сетовал Бернес на несбывшиеся ожидания. Четырежды взгляды упирались в дверь, ожидая появления Гали. Но она так и не пришла. Наскоро попив чаю с тортом, которым попотчевала их радушная Цецилия Абрамовна, друзья попрощались, передав привет бывшей однокласснице.

Никто и никогда больше с нею не свиделся. А платоническое чувство Дробухина так и осталось тайной за семью печатями.

У Ивана тоже была своя первая любовь и своя заветная песня. Иной мотив и слова иные звучали в душе. А чувства пробуждали подобные тем, что тревожили Дробухина.

В тот час, когда над седым утесом

Немые звезды льют бледный свет,

Я часто вижу черные косы

И неподвижный твой силуэт…

Хотелось поскорее стать взрослым, встречать на морском берегу красивую девушку.

Молчать вместе с нею и смотреть на дрожащие в бездонности, ни к чему не прикрепленные созвездия. И чтобы обязательно среди них был Южный Крест, любимый моряками.

Провожая с репетиций школьного хора свою одноклассницу Светку Лоншакову к ее дому на краю Степновки, Ваня указал ей однажды, за неимением в Северном полушарии Южного Креста, на другое не менее знаменитое созвездие. В ночной небесной стылости прямо над головами, задевая углом Млечный Путь, висел Орион.

При некоторой толике воображения его можно было дорисовать в уме. Получалась девичья фигурка, перехваченная в тонкой талии бриллиантовым пояском из трех ярких звезд.

Маленькая круглолицая Светка запрокинула повязанную пуховым платком голову, любуясь своим небесным отражением. Ваня наклонился и неожиданно для самого себя поцеловал подружку прямо в губы. Не промахнулся, хотя сделал это впервые.