Баллада о Топорове. Стихотворения, воспоминания, статьи

Я в пяти тысячах километров от Москвы, в глухом сибирском хуторе, и вдруг такой сюрприз! Четырнадцатилетняя дочь ночного сторожа коммуны «Майское утро» знает обоих великих Генрихов… Даже семидесятилетний старик правильно выговорил имя Ибсена.

Но вот я обогрелся немного и знакомлюсь ближе с Глафирой. Она достала свои учебники, она окружила меня арсеналом тетрадей и демонстрирует школьные успехи.

Перелистываю общую тетрадь и читаю:

«Кто за мир и кто за войну?» (Сочинение.)

– Хотя заголовок у меня с вопросом, – подсказывает Глафира, – на вопрос этот можно сразу ответить, кто знает хоть немножко политграмоту.

– Правильно, товарищ Глафира.

«Не по-советски».

– Это фельетон, – продолжает ориентировать меня Глафира, – как в селе Лосиха милиционер, товарищ Сиглов, напился восьмого ноября и чуть не убил мальчика.

«Отношение русской буржуазии к Октябрю». По роману Н. Ляшко «В разлом». (Сочинение.)

«Когда Гришка уходил на фронт к белым, начинается сочинение, – то я в это время думала: чтобы Гришку где-нибудь придушило!»

«Курсы животноводства прошли успешно».

«Разводите английских свиней». «Почему у нас затруднения с хлебом?»

– Глафира, в какой вы группе?

– У нас школа… – запнулась, – трехгрупповая…

Представьте поселок, в котором ежедневно, начиная с шести часов вечера и кончая одиннадцатью часами, нельзя застать в домах ни одной живой души, даже грудных детей. Представьте далее клуб, в котором на заставленных столах, выстланных мохнатыми сибирскими шубами, спят рядышком десять-двенадцать детишек…

Тишина.

Топоров Г. А. Триптих «Майское утро», ч. 2-я. Алтайский государственный мемориальный музей Г. С. Титова – Косихинский район, с. Полковниково.

«Виринею»…

Но вот зачитана последняя страница, и книга тихо закрывается. В полутемном клубе шевелятся седые бороды, мохнатые шапки, платки…

– Та-а-к… – вздыхает ситцевый платок. – Ничего она не стремилась для общего дела.

– То-то, – замечает сосед, – ей, главное дело, нужен был самец и ребенок. За Павлом она шла так, попросту, по-бабьи. Пойди Павел за белыми, и она бы за ним.

– Верно, верно! – вмешивается третий. – Не случись греха с приходом казаков, она бы жила себе да жила с Павлом. Наметала бы ему с полдюжины ребят, сделалась бы такой же, как все, мамехой – и ша! И вся ее геройства ханула бы.