Донесённое от обиженных

Тот, сидя, с необычайной быстротой пристукивал сапогом по полу.

– Чернуху налил на тебя?! – и как бы изумлённо выпучил глаза. – Значит… – продолжил в остром волнении, словно ухватывая догадку, – сам он был среди напавших? Убивал?! Что же ты молчишь о нём – могилу себе роешь? Чтобы его спасти?

Арестант как-то весь потемнел.

– Зря вы, гражданин начальник. То, что про Сотскова сказали, я про него не знаю!

Марат, жгуче подброшенный порывом, взлетел с места:

– Шаликин!

Лейтенант Шаликин и двое конвоиров ввели в кабинет Сотскова.

– Вот, привёл Бог свидеться.

Аристарх ответил опустошённо:

– Здравствуй, Савелий. Помоги нам Бог!

Сотскова толкнули в спину:

– Ну-ну-у!!

На середину кабинета передвинули стоявший у окна небольшой стол. Арестантам было приказано сесть за него друг против друга. У каждого за спиной встал чекист.

Житоров подошёл сбоку к Нюшину, а руку протянул к лицу Сотскова, защемил у того нижнюю губу большим и указательным пальцами.

– Что же ты мою руку не отведёшь? – Марат улыбался улыбкой неумолимо-лютого вдохновения и, не выпуская губу арестанта, повернув лицо к Нюшину, прошептал одержимо-убеждающе:

– Гляди! Он говорит, ты причастен к гибели отряда.

Сотсков пытался возражать – его тянули и дёргали за губу. Он, не смея с силой схватить, взял обеими руками руку чекиста, однако тренированные железные пальцы не разжимались.

Будто из-под спуда вырвался мучительно-упрекающий голос Нюшина:

– Пустите его, гражданин начальник, пусть он мне в лицо скажет!

– Скажи! Скажи ему! – Житоров, выпустив губу Сотскова, без взмаха ударил его кулаком по носу.

Скрежетнувший болью вскрик, казалось, родился где-то рядом с человеком, что залился кровью помертвело-беззвучно. Кровь бежала из носа, струилась изо рта: нижняя губа полуотодранно отвисала страшным комком. Сплёвывая, не утираясь, Аристарх одеревенело, не двигая ртом, выговорил:

– Нет ни одного мово слова… против тебя, Савелий.

Марат, клоня торс, бросил над столом руку – в правое подглазье Сотскову. Конвоир у того за спиной не дал ему упасть, схватил за уши. Избитый прохрипел Нюшину:

– Показываю лишь правду: в Буранной ты был!

Житоров метнулся к своему столу, рванул дверцу тумбы, выхватил стальную трубку, на которую был натянут резиновый шланг.

– Выручаешь подельника? Заботишься? – плеснул глумливой злобой в окровавленного.