Три восточные сказки

– Ну, вот я же говорил, что принцесса что-то задумала! А ты болван и проверить-то, как следует, не удосужился! – вновь обругав визиря, взвизгнул падишах и, оттолкнув его от двери, сам постарался её отворить.

– Доченька,… родная,… Жасмин,… это я твой папа,… открой, пожалуйста,… я пришёл мириться… – заискивающе протяжно пропел он. Но стой стороны отозвалось только молчание. Падишах ещё несколько раз мягко и терпеливо постучался в дверь, но, в конце концов, не выдержав неопределенности, начал рьяно её колошматить.

– Открой дочка, я беспокоюсь за тебя! Что с тобой! Не мучай меня милая, открой родная! – теряясь в догадках, что же могло случиться, взмолился он. Визирь, видя такое, тут же присоединился к нему и стал усердно пинать по засову.

– Ах, всё напрасно! Стража ломайте дверь, спасайте принцессу! – совсем уже потеряв терпение, вскричал Ниух-Ниах. И двое здоровенных стражников, тех самых, что отвозили звездочёта в пустыню, бросились сильными и жёсткими ударами своих кулаков долбиться в дверь.

– Жасмин,… дочка,… не прячься! Где ты? Появись! – судорожно шаря по углам, то здесь-то там, нервно восклицал обеспокоенный падишах. Но что толку, ведь её уже давно не было в башне.

– Это всё ты виноват! Это ты вовремя не досмотрел на месте ли она! А теперь кто знает, что с ней стало,… быть может её похитил пустынный Див, и унёс далеко к себе в рабство! Ах, моя бедная доченька,… ах, моя несчастная принцесса! – срывая свою беспомощность на визире, предполагая невесть что, жалостливо закричал Ниух-Ниах.

– Но она была здесь,… я сам лично закрыл за ней дверь… – гнусливо оправдывался визирь, боясь, что падишах тут же велит отрубить ему голову.

– Ну вот, всё пропало,… Жасмин исчезла,… и где же она теперь моя деточка! Да я сейчас готов отдать всё, лишь бы она вновь была дома рядом со мной! Ах, я старый тюфяк,… что же я натворил,… единственное дитя в башню заточил,… что же мне теперь делать,… как жить,… и зачем мне теперь вообще нужна эта жизнь, когда моего цветочка нет со мной… – устало плюхнувшись на пол и осознав случившееся, горько заплакал Ниух-Ниах.

Он наконец-то ясно понял насколько дорога и важна для него дочь, и что без неё вся его жизнь, всё его богатство и власть не имеет смысла, что всё это без неё, пустое и абсолютно ненужное барахло.