Пять сказок о других мирах

– Ну, тут ты опять прав,… берлоги у нас, конечно, бывают, но только мы не спим в них всю зиму, а лишь в самые лютые морозы прячемся!… А так мы в основном по лесу гуляем,… природой любуемся, ведь кругом такая красота стоит,… и при этом ни капельки не мёрзнем!… На зиму у нас отрастает такой густой мех, что даже жарко,… прямо как белым северным мишкам на полюсе!… А ты думаешь, у вас там, лучше, что ли дела обстоят!?… Да вы пушных животных убиваете, чтоб потом из их шкуры сделать себе на зиму шубы,… и считаете это достойным человека,… хотя это настоящий позор!… А мы отращиваем свой мех,… приходит весна, мы линяем,… сбрасываем лишние, чтоб летом не спарится,… притом заметь, мы никого не уничтожаем,… все звери вокруг нас живы и здоровы!… Так что и вы приучайтесь беречь природу!… Ну а уж коли ты опять проголодался, то делай, как тебе говорит Родь,… поешь листвиничной хвои,… уверен, тебе она придётся по вкусу… – продолжая добродушно улыбаться, предложил Степану Герк.

– Ну что ж,… раз вы так уверены, то я, пожалуй, опять попробую перекусить растительностью,… обойдусь и без жареной рыбы… – мигом отозвался Стёпа, вскочил на ноги и бегом кинулся к пышно-обвешанной изумрудной хвоёй лиственнице.

И секунду не прошло, а он уже общипывал её низкорастущие ветви. И по его виду сразу стало ясно, ему это занятие очень нравится. Степан от удовольствия аппетитно причмокивал и смачно постанывал.

– Ах, какая вкуснятина,… будто свежие огурчики с хлебом и варёной картошкой ем,… и так это сытно, что никакого мяса не хочется… – умилённо приговаривал он.

Впрочем, полностью насладиться трапезой ему не удалось.

10

Вдруг с противоположного края поляны, где резвились дети с профессором, послышался нервный вскрик. Кричал явно кто-то из детей. Герк и женщины-воспитательницы тут же бросились к краю поляны. Степан мигом последовал за ними. Подбежав к краю, они увидели страшную картину. Оказалось в пылу игры дети не заметили, как очутились на самом краю обрыва перед рекой, и один из ребятишек по инерции слетел вниз прямо на прибрежные камни.

Сверху было хорошо видно насколько ему больно, лицо его исказилось в ужасной гримасе, а само тело было сильно травмировано; изо рта шла кровь, а руки и ноги переломаны. Но больше всех переживал профессор.

– А-а-а-а,… не может быть,… это всё из-за меня, это я виноват,… мы заигрались и я недосмотрел,… ах, я безумная голова,… нет мне прощения… – испуганно тараторил он, содрогаясь всем своим крохотным тельцем от горького плача.