Кошмар на улице Стачек

 – Кивинов сбегал в кабинет шефа, осмотрел его и в полиэтиленовом пакете, вместе с пустой бутылкой и куском хлеба, нашел протокол и заточку.

– Нашел, все у меня.

– Перешли мне завтра заточку, на ней пальчики могли остаться. Ну все, бывай.

"Какие пальчики?" – подумал Кивинов и снова вспомнил голубую даль.

Заточка, тем не менее, вызвала у него интерес. Сделана из старого напильника с рукоятью из зеленой изоленты, расплавленной в духовке и обточенной под пальцы. "Редкий цвет", – заметил Кивинов и бросил заточку в стол.

Зевая, зашел Клубникин. Сморкнув в угол кабинета, он потянулся и предложил сходить на обед, но у Кивинова не было аппетита, и он покачал головой. После того как все опера во главе с Соловцом ушли в общественную столовую, Кивинов заглянул в дежурную часть, просмотрел сводки по городу и вернулся писать бумаги.

Немного погодя раздался стук в дверь. Кивинов, как правило, по тембру точно определял, кто к нему пожаловал. -Этот стук был настойчив, и в нем сквозило недовольство. Вывод: пришел потерпевший.

– Вы нашли шапку? – сверкнула очками Чучурина. Кивинов понял, сейчас будет скандал.

– Нет, – просто ответил он.

– Ну и что же теперь делать? – ядовито спросила Чучурина. – Вы, вообще, думаете искать или нет? Вам за что деньги платят? – Дальше шли комплименты в адрес советской милиции, ворья и своей шапки, которая, судя по всему, была для Чучуриной семейной реликвией.

Кивинов, как уже говорилось, выслушивал это раз в месяц, но раньше ему удавалось как-то гасить эмоции Чучуриной. Он успокаивал ее, каждый раз обещая найти шапку. Но сегодня у него не было желания что-то доказывать ей, поэтому он открыл дверь, взял под руку женщину и провел ее по всем кабинетам, которые, разумеется, были пусты (в столовой в тот день был антрекот).

– Вот видите – никого нет. Все ищут вашу шапку, – сказал он ошеломленной Чучуриной, после чего выставил ее за дверь уголовного розыска.

Глава 4

Мухтар Кулиевич Астров ехал домой в недавно купленном «Мерседесе», пребывая в отличном расположении духа. Вообще-то, у него всегда было хорошее настроение, может, от природы, а может, от социального положения. Для многих подчиненных он оставался загадкой.