Контрснайпер

 – Макароны новой, улучшенной формы? С крылышками?

– Сам ты с крылышками… Это спонсорская помощь, от мексиканского ресторана. Свояк с поездом передал. Тут приправы всякие: для супов, для салатов, для картошки и для макарон даже. Оливковое масло, лимонный сок. И еще какая-то фигня… Две коробки, в общем. Юр, принеси из машины вторую, а я пока эту разберу. Куда поставить, Ирина Леонидовна?

Гурман Уткин тут же поспешил к «уазику», а Прошкин с Ириной прошли в вагончик, открыли коробку и принялись разбирать ее содержимое.

– Слушай, а что тут для чего? – растерянно посмотрела на Пончика шеф-повар.

– Учтено, – улыбнулся тот в ответ. – Свояк специальную инструкцию составил. Там все подробно расписано: что куда добавлять и в каких…

Его слова прервали вопли с улицы. И это были явно не вопли радости.

Ирина с Прошкиным выскочили из вагончика.

Уткин валялся метрах в двадцати на усеянной разноцветным пакетиками площадке и орал, словно еретик на костре.

– Твою мать… – витиевато выругался Пончик-Прошкин.

Ирина быстро прижалась к стене вагончика, извлекла из кармана маленький бинокль и впилась взглядом в склон ближней горы.

Обезумевший от боли Уткин таращился на Пончика – мол, сам погибай, а товарища выручай.

Только теперь сообразив наконец, что произошло, тот дернулся в сторону раненого. И сразу раздался резкий окрик Голиковой:

– Куда?!

Растерявшийся Пончик притормозил.

– В машину! – на миг оторвавшись от бинокля, бросила повариха. – Бортом его прикрой, слева!

Прошкин кивнул и, пригнувшись, бросился к «уазику». Заскочил в кабину, завел двигатель. Но едва тронулся с места, как лобовое стекло с противным треском пробила пуля. Крошки брызнули Пончику по лицу, он вывалился из машины, упал на землю и спрятался за колесами.

В лагере поднялась привычная суматоха. Бойцы, рассредоточившись вдоль бойниц, начали очередной бой с невидимым противником, щедро поливая окрестности свинцом.

Увидев, что Прошкин в безопасности, Ирина затолкала бинокль в карман и бросилась к Уткину, по пути опрокинув кипящий во дворе чан с бельем в костер, чтобы создать хоть какую-то дымовую завесу. Добравшись до раненого, она ухватила его за отворот куртки и потянула на себя. Уткин снова завопил от боли.

– Терпи, Юрочка, терпи… – словно молитву бормотала Ирина.