Двойной угар, или Охота на павиана

Но через пару часов мой бурный восторг обернулся таким же бурным расстройством. И не только желудка.

Оказывается, лет десять назад, в связи с горбачевской перестройкой, Северный Батут разорвал всякие дипломатические отношения с нашей державой, отозвал послов и студентов, вытурил из своих пределов граждан Страны Советской. Но мой родственник каким-то образом там задержался. Впрочем, это, в конце концов, их дело. Бунгало-то, надеюсь, получить можно?

– Увы, – ответили мне в Министерстве иностранных дел.

– Спасибо, – ответил я, – – на пять тысяч у.е. я построю бунгало здесь, на Карельском перешейке или в Синявино.

– Что же касается продажи вашего имущества заочно, то сами понимаете, пока это сделать невозможно. Но вы не волнуйтесь. По нашим сведениям, в Батуте нет преступности и никто ваше наследство не разворует.

– Но мне-то как быть?

– Ждите, когда у них сменится власть.

Вот так ответили мне в МИДе, и я в сердцах отправился в ближайший спортзал колотить грушу.

Но, как выяснилось, на этом ничего не закончилось. Спустя два месяца ко мне постучался вежливый юноша в камуфляжной форме и с маской на мордашке и вручил ма-а-аленькую бумажку. Слово «постучался» в моем изложении носит уменьшительно-ласкательный оттенок. Представьте, что в панельно-бетонном доме в три часа ночи кто-то начинает Долбить пробойником стену, дабы повесить портрет Умершей бабушки.

Бумажка оказалась нечем иным, как повесткой в налоговую инспекцию. Я надел лучший костюм и отправился в указанное учреждение.

Легкий трепет, с которым я вошел в кабинет, за время общения с инспектором плавно перерос в тяжелый инфаркт.

– Товарищ, а почему вы уклоняетесь от налога на недвижимость?

– Какую недвижимость?

– Как это какую? А бунгало стоимостью полтора миллиона у.

Я прикинул и схватился за сердце. Тридцать тонн! А мне и опомниться не дают.

– Платить собираетесь? Да, кстати. Вам уже набежал штрафик в три тысячи, так что с вас, дорогой наш человек, тридцать три тонны.

Но я не тот малый, что сдается без боя. У человека всегда есть выбор. Либо позорно бежать, либо умереть с честью.