Я заберу свою дочь

Я по работе с ними часто сотрудничаю, мужа тут уважают, меня передергивает. Лицемерие однозначно его конек.

Плюс от его игры на публику все же есть. Я могу прийти к дочери в любое время.

– Любовь Павловна, а я домой собирался. Едва не разминулись, – ко мне идет главврач. Широко улыбается, проходится по мне цепким взглядом.

– Добрый день, Павел Аристархович, – киваю. – Я к дочери. Побуду ночь с ней.

– Пройдемте ко мне в кабинет. Разговор есть, – рукой указывает направление.

– Что-то случилось? – холодок пробегает по спине.

Он не отвечает. Только глазами стреляет на меня. Они у него очень маленькие, всегда прищуренные, нос картошкой и тонкие губы. Человек отталкивающий, неприятный, скользкий. Но есть у него одно преимущество – врачебный талант. Про таких говорят: «Врач от Бога». А его скверную натуру можно выдержать. Главное – он спас сотни жизней. И для моей Надюшки сделал невозможное.

– Девочку завтра можно выписывать… – делает паузу. Усаживается в кресле и смотрит на меня со странной улыбочкой.

– Но? – занимаю место напротив. Ноги едва держат.

– Наде необходима реабилитация, чтобы восстановить двигательные функции. Динамика положительная, я вам об этом говорил. Но затягивать не стоит.

– Я знаю, – вздыхаю. – Мы это уже проходили… с ножкой…

Доченька, она мне по крови не родная, но ближе ее никого нет. Она столько вытерпела за свои шесть лет.

Когда я была в бегах, меня занесло в небольшой городок, на севере страны. Надюшу я увидела в центре города.

Малышка смотрела на меня обреченным взглядом. Вся продрогла. Поет песню и просит прохожих пару рублей на хлеб. Это я потом узнаю, что ничего из этих денег ей не доставалось. И ела она далеко не каждый день.

А тогда в морозный зимний день, я содрогалась от боли вместе с ней. Один миг, один взгляд, понимаю, не отдам, не отпущу.

– Вы для дочери на многое готовы пойти, – фраза звучит двусмысленно, мерзко. Или я себя накручиваю?

– Как и любая мать, – отвечаю сдержанно. Скорее бы выйти из его кабинета.

– А вот вторую половину за лечение так и не внесли, – барабанит пальцами по столу.

– Муж должен был все перечислить… – осекаюсь.

Новый удар. Думала, хуже не будет? Ага, получай.

Пусть бы Вениамин дальше меня морально уничтожал. Лишь бы дочь не трогал.