Про100шпионы

Вечерами она поет в кафе, где богатые офицеры-кавалеристы, встречая лишь ее показное сопротивление, забираются ей под юбку. Они-то и дали Габриэль кличку «Коко» – усеченная форма от французского cocotte– «кокотка», то есть «содержанка». Кличка навсегда заменит ей имя, данное родителями.

В 1906 году отставной кавалерийский офицер Этьен Бальзан, решив единолично распоряжаться телом Коко, сделал ее своей любовницей. «Аллюр три креста, прочь нитки и иголки, пение фривольных песенок и насильников-кавалеристов!» – она переселяется в замок Бальзана, что в семидесяти пяти километрах от Парижа…

«ТАК ВОТ ЧТО ТАКОЕ СЛАВА – ЭТО ОДИНОЧЕСТВО»

Спустя два года, в 1908-м, Коко сбежала от Бальзана к его другу – Артуру Кэйпелу, богатому английскому аристократу.

Интуитивно чувствуя, что мир привилегированной знати уходит в Лету, Шанель действовала по принципу «пусть этот мир прогнется под меня» – и с маниакальным упорством разрушала стереотипы, освобождая женщин из плена вычурных туалетов, корсетов и шляпок, запуская на орбиту линию рационально-скромной, но дорогой повседневной одежды (дорогая простота): дорожные костюмы со строгими блузками, спортивные платья и туфли на низком каблуке.

В свои тридцать пять Шанель заработала первые миллионы и стала маяком женской эмансипации – свободы зарабатывать, сколько вздумается, отдаваться, кому вздумается, жить, как вздумается, и, «освободившись от предрассудков, не пренебрегать гомосексуальными интрижками». За ней закрепилось звание кутюрье, «устроившей революцию в женской моде и в образе жизни».

И хотя теперь славы и богатства Шанель не занимать, для французского истеблишмента она остается фигурой, чья сексуальная всеядность и любовные романы, неумеренное потребление алкоголя, увлечение морфием и опиумом препятствуют ее доступу в приличное общество. И тогда Коко выдает новый афоризм в духе Оскара Уайльда: «Мне плевать, что вы обо мне думаете.