Семья в долг

И это всего за ночь! Жутко становится. И в голове не одной здравой мысли, как от него отделаться. Может, узнать чего прицепился? Ведь если пробил, то уже понял, что я не та.

– Не в вещах дело. А в отношениях. А я счастлива! – выпаливаю с запалом. – Да, у нас нет денег. Но это ни о чем не говорит.

Остановил машину. Посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом, будто в душу пробрался и там без стеснения хозяйничает. Вышел из машины, дверь с моей стороны открыл. Помог мне выйти. Под локоть взял и к нашему торговому центру ведет.

Дорогущему. Я туда и не захожу никогда, чтобы себе душу не травить красотой.

– Будешь убегать, делать глупости, найду и тогда разговаривать иначе будем, – сказал будничным голосом. Но я угрозу на физическом уровне ощущаю.

– А сейчас типа вы сама любезность? – фыркнула

– Именно так, Лена, – и снова мое имя как ругательство звучит.

Глава 3

Ведет меня по торговому центру. Я по сторонам головой верчу, слепит от роскоши.

– Отвратительное место, – изрекает псих.

– По-моему, отвратительное тут не место, а кто-то другой, – фраза сама вырвалась. Слишком я взвинчена, слишком его много за последние сутки в моей жизни.

А он вдруг рассмеялся, так заливисто и звонко, что смех его мне под кожу иголками впивается. Резко останавливается, ловит в капкан своего бесовского взгляда. Смех замолкает, словно кто-то нажал на кнопку, стер улыбку с его губ.

– Когда всеми силами пытаешься склеить разбитую чашу семейной жизни, день изо дня острые края ранят тебя, и чтобы не выть от боли, ты врешь себе, так ведь меньше болит.

Верно? – он словно залез мне в душу, бессовестно вывернул все наизнанку, потоптался грязными ботинками и ушел.

Рука сама поднялась, пальцы горят, так хочется ему врезать. Но он перехватил мою руку. Поцеловал ладонь. Прикосновение его губ, мягкое и одновременно жесткое, оно опаляет, зажигает непонятный огонь внутри.

– Вы ничего не знаете о моей семье. Кроме горстки сухих фактов, нарытых крысиным способом.

Так что… – договорить не могу, он потерся носом о мою ладонь. Легкое, практически невесомое касание, а у меня ноги ватные и дыхание участилось.

– Ваниль… – и в глаза мне смотрит, а я пошевелиться не могу. – Любимый запах, да, Ласточка, – отпустил мою ладонь, и как ни в чем небывало завел меня в магазин.

А я уже ничего не вижу. Перед глазами расплываются круги. Ласточка… так Ваничка называл меня раньше… В самые наши романтические моменты шептал с нежностью.