Семья в долг

Зверь ставит перед фактом.

– Не может быть! – шеф смотрит на мобильный. – Это вы? – переводит удивленный взгляд на психа. – Я смотрю… от кого перевод… не сразу понял… Не может быть?

– Может, – бросает ему, и на меня неотрывно смотрит. Как хищник притаился в ожидании момента, когда накинется на свою добычу.

– Серьезно вы? – не унимается Андрей Валентинович обходит зверя, в лицо ему заглядывает.

– Я, – равнодушный ответ.

– Какими судьбами в наших краях? – начальник явно хочет завести разговор. Подмазаться, никогда не видела его таким сияющим и при этом раболепным.

У меня ощущение, что скажи псих ему на колени упасть и гавкать, шеф ни секунды не задумываясь, выполнит приказ.

– Дела, – делает шаг ко мне. Я делаю шаг назад. – Пошли, – протягивает руку.

– Раз на сегодня работы нет, я домой, – говорю, надевая куртку. – Благодарю за покупку, приятного аппетита, – бросаю холодно и, схватив сумочку, пытаюсь проскользнуть мимо него.

Ага, наивная размечталась. Псих меня проворно под локоть хватает.

– Со мной пойдешь, – он уверен, что так и будет. Даже иной мысли не допускает.

– Иди, Леночка. А я тут за всем прослежу, – на лице шефа милейшая, заискивающая улыбочка.

Да кто такой этот мужик, что Андрей Валентинович превратился в маленькую шавку, готовую своему хозяину тапочки в зубах нести. Мне какое дело? Пусть отвяжется от меня и все. Уже достаточно проблем создал. По рынку сейчас слух пойдет. А городок маленький. До Ванечки дойдет, и что я скажу? Зачем ему лишние нервы? И на меня все косо смотреть будут.

Этот уедет, а нам тут жить. Такая ярость меня охватила.

– Отвали…те! – крикнула и дернулась. – Мне плевать кто вы там! Никуда с вами не пойду!

– Леночка, ты что! – восклицает шеф. Бледнеет весь. – Вы простите ее… она переутомилась, сложные дни выдались, очень много работы.

Отлично, теперь шеф еще мне оправдания ищет. Приплыли. Это сюр какой-то, ничего общего с реальностью не имеющий.

Псих больше ни слова не произнес. Просто за талию меня подхватил и понес.

Я уже было рот открыла, хотела нецензурной бранью обложить, сказать все, что о нем думаю. Как заметила что мы под прицелом любопытных глаз. Все с кем работала бок о бок, созерцают представление. Все еще хуже, чем думала. Онемела, крик отчаяния в горле застрял. Позволила себя унести. Только бы скорее сбежать от любопытных глаз.

Усадил меня в свою белоснежную дорогущую машину. Пристегнул ремнем. И за руль уселся. А я перевариваю события и никак в себя не приду.