Битва за Францию

 – То есть, я хочу сказать, может, Ее Величеству что-то известно?

Король бросился в покои Генриетты. Королева, выслушав его сбивчивые обвинения, встревожилась, но предложила прекратить панику и дождаться француза.

К моменту приезда Бутвиля, Уайтхолл напоминал грохочущий вулкан. И свита у француза была действительно впечатляющая – сорок королевских гвардейцев.

– Нет, так я ничего не скажу, – заявил он, увидев множество придворных, собравшихся, чтобы поглазеть на него. – Только королю.

Пришлось Чарльзу дать наглому французу личную аудиенцию, вернее, почти личную, поскольку в тот момент, когда стража ввела Бутвиля, через заднюю дверь кабинета неслышно вошла королева.

– Бутвиль? – удивилась она,– а Вы что здесь делаете?

– Вы что же, Ваше Величество, знаете его? – нахмурился король.

– Конечно, – улыбнулась Генриетта, и тот час же представила Его Величеству господина Монморанси, отрекомендовав его как «первую шпагу Франции».

Воспользовавшись замешательством короля, Бутвиль тут поведал Их Величествам печальную историю заключения в Тауэр виконта Пурбека, герцога Бэкингемского, лорда Холланда, шевалье де Бри и его самого.

– Даже если Вы все это выдумали, граф, – наконец, сказал он. – То это самая весёлая сказка, которую я слышал в своей жизни. Клянусь, я никогда так не веселился!

– Если не удастся сохранить все в тайне, над этой историей будет смеяться вся Европа, – заметила королева, строго взглянув на Бутвиля.

– Я буду нем, как могила, клянусь спасением своей души! – заверил ее Франсуа.

Король, которому уже было не до смеха, вызвал к себе лорда Денби – мужа сестры Бэкингема Сьюзен, и приказал ему в строжайшей секретности освободить узников, что и было исполнено. Таким образом, и закончилась эта история к полному удовлетворению всех ее участников, за исключением, разве что, графа Соммерсета, который долго не мог поверить в то, что никакого заговора не существовало, и еще долго пытался напасть на след заговорщиков.

– Он роет так глубоко, что, в конце концов, выроет себе могилу, так и не докопавшись до истины, – заметил Бэкингем, и оказался прав: эти исследования, наконец-то, переполнили чашу терпения короля, и Соммерсет был сослан в провинцию. На этот раз, навсегда.