Это мое имя

Во главе колонны стояла сморщенная старушка, которая медленно, почти в состоянии анабиоза, складывала товар в плетеную сетку. И хотя общеизвестно, что скорость и старость – понятия взаимоисключающие, тем не менее кассирша демонстративно закатывала глаза:

– Давайте уже побыстрее, бабуля, задерживаете тут всех!

Пожилая женщина, задрожав от волнения, попыталась ускориться на финише, при этом лишь сильнее запутавшись в лямках.

– Ну когда вы там уже закончите? – кассирша брезгливо следила за бабушкиными муками, словно старость – это заразная болезнь.

Старушка, с горем пополам запихав продукты в сетку, стала трясущимися руками выковыривать деньги из кошелька. Несколько монет, как и ожидалось, просыпались на пол.

– Господи, совсем, что ли, руки дырявые! – ядовито процедила кассирша.

– Извини, внучка, – жалобно донеслось откуда-то из бабушки.

«Главное – сохранять спокойствие», – уговаривал себя Брагин, наблюдая за происходящим.В табличку с надписью «Касса образцового обслуживания» он уже не верил.

– Следующий! – громогласно объявила кассирша, давая понять бабушке, что ее время окончательно истекло.

– Спасибо, внучка! – пожилая женщина подобрала чек и с видом побитой собаки покинула эшафот.

Когда очередь дошла до Брагина, он уже успел надеть солнцезащитные очки.

– Почему у вас лобстеры такие мелкие и мохнатые? – Илья возмущенно ткнул в кассиршу пучком морковки, смотря куда-то в сторону.

Кассирша нервно отмахнулась от пучка, но ответила «слепому инвалиду» на удивление сдержанно:

– Молодой человек, это морковь.

– Морковь?!

Брагин неожиданно откусил кусок и смачно захрустел.

– Точно, морковь! Ну хорошо, сегодня буду есть морковь!

Кассирша испуганно посмотрела на «слепого» и пробила оставшийся товар – бутылку шампанского с тортом. Между тем Илья начал входить в роль.

– Помогите сложить продукты, – капризно потребовал он.

– Я вам, что, нанялась, что ли! – «образцовое обслуживание» снова

дало себя знать.

Очередь, испытывая запоздалые муки совести из-за линчевания старушки, начала бурлить от негодования. «Совсем наглые стали! Инвалида обслужить не хотят! Вот раньше такого безобразия в магазинах не было!» – привычные фразы народного гнева начали сотрясать стены магазина.