Школа романиста «WATIM». Октябрь

– Представьте себе, как много интересного мы узнали про вашего П-9. Тяжелое детство, двойное убийство, тюремная лечебница… Его отец тоже не производит впечатления уравновешенного человека, если верить полицейскому протоколу. Как вы думаете, болезнь П-9 передалась ему по наследству? – переворачивая листы в папке, спросил генерал.

Тури не выдержала его насмешливого взгляда и отвела глаза в сторону.

– Но самое интересное, – продолжал он, чуть повысив голос, – П-9 – единственный из ваших пациентов, у которого нет в живых никого из родственников.

Не дождавшись ее ответа, генерал сделал знак капитану Леор, и перед ним появилась вторая папка.

– А вот в карте вашего пациента, которую мы получили из архива «Каннон», – он постучал пальцем по папке, – есть весьма любопытная запись. В ней указано, что П-9 скончался в результате неудачных испытаний нового препарата и был кремирован.

Генерал сделал паузу.

– Так как же вы объясните тот факт, что ваш П-9 находится сейчас у нас, живой и почти невредимый?

– Мне откуда знать? – огрызнулась она. – Профессор Камура отстранил меня от испытаний.

– Почему?

– Я не знаю! Спросите у него! Он мне ничего не объяснил. Просто отстранил и все!

– Хорошо, но чудесное воскрешение вашего пациента вас лично не удивляет? – прищурился генерал.

Тури опять не ответила.

– Так, может, в этом и состоит открытие профессора? – подсказал генерал. – Он научился возвращать мертвых к жизни?

Молчание.

– Нет? Тогда, может, он контролирует мозги своих пациентов? – почти играючи выдавал версию за версией генерал. – Или перепрограммирует их? Ведь ваш П-9 был полностью невменяемым, а человек, который сидит у нас, выглядит вполне разумным и психически здоровым.

– Как? – невольно вырвалось у Тури. – Он в здравом уме и твердой памяти?

– Конечно, – широко улыбнулся генерал. – А вы надеялись, что он и двух слов связать не сможет?

Упрямое молчание.

Генерал сжал губы в тонкую линию и с шумом выдохнул воздух через нос.

– Похоже, разговор у нас не клеится. Я напугал вас в последний раз, не так ли? – посочувствовал он. – Уж простите, работа у меня такая. Вы же врач, вы должны меня понять.