Школа романиста «WATIM». Октябрь

Еще никогда Тури не ждала завтрак с таким нетерпением. На этот раз ее не смутил ни запах, ни цвет, ни консистенция пищи. Правда, закончив с завтраком, она бросилась к раковине и долго полоскала рот.

И снова потянулось беспощадное время.

Неопределенность тяготила Тури. Она ждала, когда и как решится ее судьба, и в этом мучительном ожидании не могла найти себе места. От стены до стены, от стула до полки, от двери до высокого окна, до которого ни дотянуться, ни допрыгнуть, и опять сначала. Губы ее повторяли, как заклинание:

– Я ни в чем не виновата, не виновата, не виновата!

А глаза с ужасом обегали серые стены.

«Неужели это происходит на самом деле? – хотелось взвыть ей. – Неужели я действительно здесь? Неужели я сплю на этой полке, ем с этого подноса, пью эту воду с мерзким привкусом металла? Когда же это закончится? И закончится ли?»

Тури звала, но никто не приходил.

Когда в очередной раз загромыхала заслонка и открылось окошечко, Тури с надеждой бросилась к двери.

– Мне нужно позвонить! – попросила она, заглядывая в окошко.

 – Я имею право на один звонок!

С той стороны ударили в дверь дубинкой, и Тури испуганно отскочила прочь. В окошко небрежно протолкнули поднос и сопроводили его грубым предупреждением.

– Почему вы так со мной обращаетесь? – закричала Тури и бросилась с кулаками на дверь. – Я тут по ошибке, понятно? Я ничего не сделала! Я требую уважительного отношения к себе!

Она принялась метаться по камере, биться в стены, пинать мебель, пока силы не оставили ее, и она не упала на полку.

Ее колотило от ненависти, лихорадило от страха. Захлебываясь слезами, она в конце концов забылась бредовым сном, в котором профессор и Руа объявили ее сумасшедшей.

Голод всякий раз усмирял Тури и вытеснял все другие мысли из головы. Кто-то очень тонко рассчитал размер порции или, быть может, в пищу подмешивали какой-то наркотик, но через каждый два часа ей снова хотелось есть.

Порой Тури даже казалось: появись в ее камере мышь, она, как дикая кошка, прыгнула бы на нее и съела бы с потрохами и шерстью.

Утолив животный голод, Тури на какое-то время снова становилась человеком, способным мыслить и анализировать. Она прокручивала в голове разговор с генералом, пыталась высчитать, какой сегодня день, вспоминала своих бедных пациентов… Потом забиралась на полку, подтягивала колени к груди и смотрела в зарешеченное окно, представляя вместо безликой стены коридора пахнущее свободой звездное небо.

За дверью послышались голоса.