Школа романиста «WATIM». Октябрь

От двери расходились в стороны зашторенные окна, приглушенный свет за ними обещал тепло и уют. Над широким крыльцом колыхались ленты и перешептывались подвесные колокольчики.

Тури толкнула массивную дверь плечом. Та поддалась, звеня колокольчиками, и впустила запоздавшую гостью внутрь.

– Профессор! – позвала Тури.

Никто не ответил.

Она сняла со спины рюкзак, вылезла из сапог, стряхнув на пол мокрый снег, повесила пальто на вешалку и стала озираться вокруг.

– Профессор Камура! – крикнула она громче.

В глубине дома послышались торопливые шаги, и через мгновение в холл ворвался профессор Камура.

К удивлению Тури, он совсем не походил на сраженного внезапной болезнью человека. Наоборот – профессор как будто только что вышел из своей лаборатории в «Каннон». Вместо домашнего халата, полагавшегося больному, на нем был рабочий белый. Он был оживлен, глаза его возбужденно блестели, лицо пылало.

– А-а, Тури! – раскрыл он объятия и впервые за долгое время приобнял ее.

– Мы, профессор?

– Ну да, мы, – повторил профессор, сияя улыбкой. – А, ты же ничего не знаешь! Ренн! Еще немного, и он сам отправился бы за тобой в город!

– Что? Ренн здесь?

– Здесь, здесь! – закивал головой он. – Должен же мне кто-то помогать!

– Но почему вы…

– Потом, потом! – махнул на нее профессор, поморщившись, как от головной боли. – Пойдем, ты пришла как раз вовремя!

Он положил руку ей на плечо и подтолкнул вперед, но Тури вдруг отстранилась и впилась в него подозрительным взглядом.

– Профессор, мне сказали, что вы больны и не можете работать.

– Так и есть! – с жаром подтвердил профессор. – Для всех я болен, Тури, серьезно болен, может, даже навсегда!

– Что это значит? – не поняла она, уже с беспокойством поглядывая на него. – Профессор, вы меня пугаете!

Его отрывистая, полубезумная речь, лихорадочный блеск глаз и нервная суетливость вдруг напомнили ей симптомы сатурнианской лихорадки.

– Так надо, Тури, так надо! Ты все поймешь, как только увидишь!

– Увижу что?

– Не что, а кого!

– Кого? – совсем запуталась она.

– Ни слова больше! Ты все равно мне не поверишь. Но обещаю – ты будешь гордиться нами! И ты, Тури! Ты тоже будешь к этому причастна!

Тури вдруг почувствовала себя безмерно обманутой. Ей, как и любой женщине, не нравилось быть вне игры.