Житие грешника

– Никитушка, лапушка, почитай стишки, – повиснув на нем, как кошка, стала упрашивать, изрядно подвыпившая миловидная блондинка с роскошной грудью, – про меня, ты же читал в прошлый раз.

Ник посмотрел на нее исподлобья слегка осоловелыми глазами, полными нескрываемой ненависти.

– Была ли ты прекрасна?

Возможно и была.

В утробе своей мамы,

Что бросила тебя.

В сухих объятьях братца

Тщедушного козла

Или под телом пылким

Родимого отца,

Или когда учитель

Срывал с тебя трусы,

Потом, когда пятерки

В дом приносила ты.

А ныне твое тело

Давно уж ждет земля…

Дальше сама досочиняй.

– Ты идиот, – пристыженная и оскорбленная, она покинула кухню и растворилась в безумстве происходящего, в комнате, где весь остальной народ бурно отмечал презентацию книги.

– Ты чего, Ник, что случилось?

– Не знаю, притомился. Ну, что скажешь по поводу романа?

– Послушай, на кой он тебе нужен? Куда ты с ним? Ну, напишешь, и что дальше? Печатать? – где бабки, к тому же, насколько я тебя знаю, ни детективов, ни фантастики ты не пишешь.

– Да хрен бы с ней, с продажей, с рассказом, с книгой. Сейчас не напечатают, напечатают потом, потом не напечатают – да и хрен бы с ним. Пойми ты, важно то, что ты написал роман, испытать это чувство опустошения, радости, усталости и всего прочего. Вот в чем дело.

– Не знаю, куда-то тебя уносит. Давай-ка лучше выпьем.

Водка приятно обожгла их пищеводы и постепенно стала всасываться через желудок в кровь. Чех запил пивом и закурил сигарету.

– Ты знаешь, Ник, у меня несколько иной кайф. Я наслаждаюсь самим процессом. Меня прет, когда я пишу, а после завершения возникает пустота, которая слегка обламывает. И всегда после этого тянет просто нажраться, да трахнуть кого-нибудь. Вот такие дела. Кстати, ты не будешь возражать, если я Верочкой займусь, а то ты ее немного подобидел, глядишь приласкаю ее, успокою?

– Да, да.

Чех удалился, а немного спустя его силуэт и изящное тело пышногрудой красавицы проследовали мимо кухни в ванную комнату.

– О, ванная комната, – произнес Ник, погрузившись в хмельные мрачные думы своего безумия.

Занятия онанизмом с собственными мозгами вряд ли помогут на пути в поисках истины.

Ник налил еще полрюмки и выпил залпом.