О.С.А. Роман

Девушка старалась отогнать пса, склоняясь все ниже. Слишком большая горловина ее футболки оттопырилась, обнажая худосочное, еще только начинающее формироваться тело с острыми, похожими на крысиные мордочки грудками, увенчанными маленькими розовыми сосочками. Март стоял и, словно завороженный, смотрел на это невиданное чудо. Весна заметила его взгляд и лишь улыбнулась, на что Март, смутившись, тут же отвел глаза.

– Сделать бутерброды? – спросила Весна, выпрямляясь.

Март молча покачал головой, затем проглотил подкативший к горлу ком и выбежал из кухни.

– Ты куда? – бросилась догонять его Весна.

Она догнала своего будущего мужа у самой двери, обхватив руками, крепко прижалась к нему.

– Что с тобой? – прошептала она в горевшее от стыда ухо.

– Мне… мне нужно… – попытался скрыть волнение Март, – я обещал… Мне домой…

Весна развернула его и прикоснулась жаркими, полными огня губами к его тонким, испуганно вздрагивающим губам.

Никакое домашнее задание в этот день они не делали, закрывшись от Тяпы в комнате.

Молодые любовники завалились в широкую Весеннюю постель и целовались-обнимались до самого вечера.

На следующий день Март пришел в школу один, без Весны. Ему казалось, что вся школа уже знает, чем они с Весной вчера занимались. Март молча прошел по коридору, вошел в класс и сел за свою парту. В школе ничего не изменилось, все было по-прежнему, лишь один одноклассник поинтересовался у него мимоходом, где Весна. Но, не получив ответа, удалился восвояси.

Прозвенел звонок, все расселись по местам, ожидая учителя.

Март заметно нервничал, соседнее место за его партой было пусто. Он с надеждой смотрел на дверь и проклинал себя за малодушие и непорядочность. Ему было стыдно за вчерашнее, за тот сладостный опьяняющий грех, который и грехом-то можно назвать с натяжкой.

В класс вошел учитель, все встали, приветствуя его.

– Садитесь, садитесь! – словно цыпленок, собирающийся взлететь, замахал руками учитель истории.

Класс сел, зашуршали тетради и учебники.

Учитель, худосочный мужчина среднего роста, поправил пальцем съехавшие на нос очки и открыл журнал.

– Кто отсутствует? – привычно спросил он.

– Ложкин. Болеет! – выкрикнули с последней парты.

– Ивличев руку сломал, – донеслось из класса.

– А как с ногами? – спросил учитель, прищурившись, оглядывая класс.

– А что с ногами? – спросил второгодник с последней парты.

– Ноги не сломал, ходить может? – уточнил учитель.

– Не, ноги целы.