О.С.А. Роман

Семен представлял, как на базаре встретит Сократа, как спросит его о чем-нибудь. Хотя, о чем спросить Сократа он так и не придумал. Но это было не так важно. Бокалов мог бы рассказать Архимеду про зубчатые колеса, шестеренки, и о том, что человек способен летать и опускаться под воду. Семен попытался бы объяснить Пифагору, что в 20-м веке придумали виртуальную реальность, которая состоит из цифр, и музыка, которую слушает современный человек, тоже оцифрована. Бокалов был уверен, что Пифагор как никто другой понял бы его, ведь именно этот мудрейший из философов Эллады учил о том, что весь мир состоит из цифр, совершенно не догадываясь, что должно пройти неимоверное количество лет, когда его предположение люди возьмут на вооружение и станут применять в быту.

И, возможно, чем-то еще поделился бы Семен с древними греками, если бы попал в этот мифически сказочный мир.

Всякий раз мечты уносили Бокалова далеко от тихой, серой и безрадостной повседневной жизни в иные пустоши, в иные завиточки.

И в тот день Семен как обычно сидел на мягком белом диванчике и с довольным лицом искусствоведа тихо мечтал о чем-то сокровенном.

В галерею вошла девушка. Несмотря на летнюю жару, одета она была тепло. Мечтания Бокалова прогнал странный шелест. Это был звук, который издавали болоньевые штаны незнакомки. Штаны, в которых зимой катаются с горок на лыжах или санках, такие теплые непромокаемые штаны, которые трутся при ходьбе и шуршат. Сверху на девушке была надета штормовка, за спиной висел рюкзак. Глядя на эту особу, можно было подумать, что она собралась в поход.

– Здравствуйте, – сказала незнакомка голосом, который очень подходил к ее внешнему виду.

– Да, здравствуйте, – ответил Бокалов, нехотя возвращаясь из своих дум, словно пробуждаясь ото сна, – Вас что-то интересует?

Девушка ничего не ответила, она принялась рассматривать картины, висящие на белых, в тон дивану, стенах.

– А вот это Ваши работы? – спросила она, не смотря на Семена, словно бы обращаясь к кому-то невидимому.

Так как в галерее никого, кроме Бокалова, не было, он решил, что вопрос адресован ему.

– Нет, я не умею рисовать, я не художник.

– А, вот… – вновь продолжила девушка в той же манере, растягивая слова, подобно тянущейся жвачке, – Вы холсты почем принимаете?

– Холсты… – без всякой интонации, словно попугай, повторил за ней Семен.

– Ну, это… масло… – уточнила девушка так, чтобы было более понятно.

И, конечно же, Бокалов все понял.