Политические устремления Юлиуса Эволы

Последний соотносит таких народных лидеров и трибунов с собственной классификацией проституции. Выдержка из «Пола и характера» проиллюстрирует это: «Ведь великий политик не только спекулянт и миллиардер, он еще и уличный певец; он не только великий шахматист, но и великий актер, не только деспот, но и подхалим; он не только проституирует других, но и сам является великой проституткой. Не существует такого политика, такого полководца, который бы никогда не «снисходил» до людей, в основном – что не секрет – до половых отношений с ними.

Место настоящего трибуна – в трущобах. Взаимодополняющие отношения с чернью являются неотъемлемой частью склада личности политика. Фактически, он может лишь использовать толпу; с прочими людьми, с личностями, он скор на расправу, если, конечно, глуп, или, если так же сообразителен, как Наполеон, то лицемерит, дабы сделать их безопасными для себя».

Данные сентенции грохочут, словно тяжелые удары молота; они высказаны в той догматической манере, на которую, по сути, способна лишь молодежь (Вейнингер написал это, когда ему едва исполнилось двадцать лет).

Эти слова, должно быть, очаровали Эволу, находившегося в поисках Абсолюта.

Фактор, оказавшийся решающим для враждебного отношения Эволы к евреям (в идеальном смысле, о коем упоминалось выше), – это постулируемая Вейнингером и самим Эволой (и, безусловно, его последователями) идентификация современности с еврейским духом. Вейнингер пишет: «Дух современной эпохи – еврейский, с какой бы точки зрения мы его ни рассматривали».

[32 - Ibid, p. 451.]

Затем он добавляет: «Наше время не только наиболее еврейское, но к тому же и самое женоподобное. Время, в котором искусство суть только тряпка для утирания его прихотей, оно приписывает художественный порыв животным игрищам.[33 - Вейнингер, как Эвола и Шпенглер, был противником теории эволюции Дарвина.] Это время самого легковерного анархизма; время, в котором у государства и правосудия нет смысла; время половой этики, время наиболее поверхностного из всех исторических методов (исторического материализма), время капитализма и марксизма; время, для которого история, жизнь и наука сводятся к экономике и технологии».

Именно против этой современности Эвола резко выступал с юных лет и даже метафорически сравнивал ее с метафизическим «злом». Как человек своего времени, он испытывал решающее воздействие современности, но боролся с ней (и соответствующими чертами собственной личности), видя в этом оправдание своего неприятия к евреям.