Мой генерал Торрихос

Это были индейцы куна из провинции Сан-Блас. Двое из них были переводчиками. А один касике якобы не понимал по-испански. На самом же деле он понимал его.

Я внимательно смотрел на то, как он покачивает головой, когда говорил генерал, как это бывает, когда бессознательно слушают и понимают аргументацию собеседника. Никто бы не смог меня убедить, что он не понимает генерала. Он понимал.

Однажды на одной такой встрече с касике из провинции Байяно был посетивший тогда нас друг генерала и мой друг английский писатель Грэм Грин.

Рядом с касике сидел его переводчик, переводивший ему всё с испанского на язык куна. Этот касике тем не менее живо реагировал на шутки Грэма ещё до того, как услышит их перевод, и в одном случае даже поправил переводчика.

Грэм Грин сказал мне потом, что даже на встрече с английской королевой он не чувствовал в атмосфере такого веса традиций и торжественности.

Они, эти индейцы, не туристы в этом мире, они его населяют, его часть. Туристы – это те, кто приезжает фотографировать их, они приходят откуда-то и уходят куда-то, они торопятся, стремятся увидеть побольше…

Мир вокруг может стать для них «огромным и чужим», как сказал один перуанский поэт, но только тогда, если у них украдут его.

И наоборот, бывает, что живут люди без своих культурных традиций, без традиций, без перспектив, живут деньгами и только. Как-то я услышал вот такой диалог между мужем и женой из нашей панамской буржуазной элиты на туристическом о-ве Контадора: «Дарлинг, где наши чилдрен?» – «Они в свиминг пуле купаются…»

В Ливии, где я был перед поездкой туда генерала, я попытался заговорить по-английски с Каддафи.

Однако Каддафи, подобно тем нашим касике, притворился, что не знает английского, и настаивал на использовании его переводчика.

Помню очень хорошо этого переводчика, потому что во время визита генерала он тоже работал с нами.

Когда Рейган недавно организовал бомбардировку дома Каддафи и смог убить только его шестимесячную дочь, он продолжил уже обветшавшую североамериканскую традицию. Ведь Триполи упоминается ещё в гимне американских морских пехотинцев, для которых этот город ещё в прошлом веке был сладким подарком для империалистических бандитов.