Мой генерал Торрихос

Абрахам смотрел на меня, будто бы желая улыбнуться, но не имея для этого сил, и его улыбка, не успев расцвести на лице, превратилась в размытую гримасу, подобную отражению в блюдце воды на дне колодца.

Я закончил монтаж фильма, и его показали в воскресной программе национальной гвардии. И я решил поехать в Фаральон, чтобы убедиться в том, что генерал видел эту программу. Ещё я хотел посмотреть и его реакцию на неё.

Когда Абрахам появился на экране, генерал обернулся ко мне, как бы спрашивая, откуда этот ребёнок.

Генерал посмотрел фильм, но воздержался от комментариев. На следующий же день он отдал приказ, согласно которому все младшие офицеры армии посетили отделение в больнице Пенономе, где лечат голодавших детей.

В такой форме он показывал армии, против кого должно быть обращено её оружие. Как бы между прочим туда поехал и я, сопровождая посещавшего Панаму аргентинского писателя Луиса Гуагнини, ещё одного уже ушедшего от нас и дорогого для генерала человека, о котором я ещё напишу.

Интересно было наблюдать зрелище знакомства офицеров с панамской реальностью в больнице Пенономе.

Неизвестно, в какой форме генерал отдал приказ об этом знакомстве, но местные медики внесли в это свои придумки. Например, перед одним из детей они положили тарелку с огромным куском мяса. Ребёнок публично пытался, делая смешные движения, использовать вилку, чтобы попробовать его, но у него не было сил ни для этого, ни даже для того, чтобы разжевать мясо.

Применяя те же жёсткие концепции, он анализировал проблемы других стран. В одном из интервью журналу «Тетради третьего мира» генерал заявил, что суть вооружённого конфликта в Сальвадоре – это не более и не менее, а просто яростная классовая борьба, с отличием от других её форм в том, что обе стороны в Сальвадоре вооружены.

Классовая борьба там, говорил он, это не конфликт между двумя крайностями – левой и правой. И не следствие несправедливого владения почти всех земель 14-тью семьями. Это просто классовая борьба. А разница только в том, что обычно одна сторона бывает вооружённой, а в Сальвадоре вооружены обе стороны.