Церилеп

Приятель, одетый по-домашнему, в тапочках на босую ногу, потёртых штанах и заплатанной рубашке, чего-то там делал, кажется, подметал и, пока выпало свободное время, я решил сгонять в магазинчик, за «поминальным напитком», проще говоря – горилкой. Не успел миновать двор и дойти до калитки, как Перегибный нагнал меня и, вцепившись огромными кулаками в мои плечи, прямо запищал:

– Ты куда собрался?! Не оставляй одного с мертвецом!

Честное слово, я несказанно поразился! Смотрю на него: запыханный, в глазах явный испуг! Думаю, – «Может, он так шутит? Денис, вообще, сколько его помню, никогда, подчёркиваю – НИКОГДА ничего и никого не боялся.

Уж покойников тем более! Мы же в МЧС служим, на такое насмотрелись за годы на пожарах, столько изуродованных тел перетаскали. С чего вдруг ему пугаться представившейся тёщи?!»

Спрашиваю:

– Ден, ты чего?! Прикалываешься? Я в вагончик ваш за сигаретами и выпивкой, потом искрой обратно.

– Нет, старик, – ухмыльнулся Перегибный, тело его дрожало, – не шучу! Я… я понимаю, как оно выглядит со стороны, что ты подумал, поверь, стыдно – край! но-о… то, через что я прошёл в детстве, тот страх го-о-ораздо сильнее стыда.

 Жмуров не боюсь, сам прекрасно знаешь, подсыкиваю я оставаться один на один с мертвецом в гробу, да при похоронной атрибутике.

Ничего не мог ему ответить, настолько я растерялся: стоял поражённый, молча хлопал глазами, требуя объяснений.

– Ладно, – вроде слегка успокоился Денис, – пошли в вагончик вдвоём, купим чего надо, в беседке сядем, тогда поведаю тебе историю детства.

Только дай слово: не смеяться и не сомневаться в её достоверности.

– Клянусь!

В душном вагончике мы наткнулись на приличную очередь, простояли больше получаса, ожидая, пока каждая старушка мучительно долго делает заказ и после гораздо нуднее отсчитывает мелочь. Перегибный скакал с ноги на ногу, волновался, периодически повторяя, – «Нельзя, нельзя надолго оставлять в доме покойницу одну! Беда может приключиться… хотя день вроде.

Нет! Всё равно нельзя!» – Когда перед нами осталась одна старушка, Денис не выдержал, – «Ай, я за тебя заплачу сам, мать, ступай уже ты с богом!» – «Спасибо, сынок!»

Наконец, мы с коллегой вернулись в его двор (точнее, родителей жены), хотели присесть в беседке, но в дом вернулись тесть со сватом, Денис сразу успокоился, узнав, что те останутся до приезда катафалка и предложил мне:

– Часа три до похорон у нас есть, то и больше, пошли к озеру, там спокойнее.