Один день после конца света

– Мало ли что я думаю, – нехотя отвечает механик. – Может ты и прав. А может и нет. Я таки думаю, что прав Капитан – нельзя нам было по-другому. Нельзя. Мы же здесь не на прогулку вышли, мы служим. Служим, понимаешь?

– Понимаю, – соглашается Широков. – Но вот левые-то свой боекомплект не выстреляли. А тоже ведь, служат…

– Да задолбал ты со своими левыми, – взрывается наконец механик. – Ты плохо кончишь Боря, точно тебе говорю. Мы приказ выполнили, как и полагается. А они – нет.

Очередь медленно, но все же продвигалась вперед. Из отсека в отсек, мимо закрытых и открытых кают, разделенных переборками с круглыми, настежь распахнутыми люками. Потопа здесь уже давно никто не ждет. Он, как и второе пришествие, давно наступил и также давно уже остался в прошлом. Так давно, что и сам потоп, как и его причины, многие сумели забыть.

– Ты давно был наверху? – спросил вдруг Широков.

– Где, где? – удивленно поднял брови механик.

– Ну, наверху, – показал пальцем на потолок Широков. – Снаружи, я имею в виду.

– Наверху… снаружи… – перекатывал во рту, казалось, непривычные слова механик. – Не помню, Боря. А что мне там делать? Вот ты сказал сейчас, а я и не знаю, что это такое, наверху. Наверху, внизу – какая разница? Нет там ничего, Борька. Ты же сам знаешь… Нет ни людей, ни зверей, ни медведей – ничего этого нет уже много лет. Машины там точно нет, что же мне там делать?

– Двигателя здесь тоже теперь нет, – возразил Широков.

– Неправда, двигатель есть.

– Ну ладно, есть, – согласился Широков. – Ну а дальше то что? Двигатель есть, да двигаться-то некуда.

– Нет возможности, – снова наставительно продемонстрировал тонкий палец механик. Он вообще любил точность формулировок, а еще он очень любил наставлять.

– Нет возможности, – насмешливо произнес Широков. – А что, была бы возможность, мы бы куда-то могли двигаться, Саша? Куда? Туда, куда выстреляли до этого весь боекомлект?

– Нет, – возразил рассудительный механик, – не туда.

Он снова поднял палец и тусклые глаза его вдруг блеснули, как будто он снова стоял на палубе, а за горизонтом уже виднелись сопки за Мурманском. Само слово «инструкция» он произнес так, как будто речь шла о Библии.