Наследник нечисти. Упырь

Я старался выполнить его просьбу, но ни бабушка, ни соседи, дежурившие над моим стариком, не позволяли и близко к нему подойти. Я ругался, протестовал, не до конца понимая, – «Почему нельзя подержать по-мужски, за руку, своего умирающего старика?!»

Стоит отметить, что все жители нашей деревни считали дедушку страшным колдуном. Из-за чего, чтобы облегчить его страдания и ускорить процесс ухода в мир иной, следовали народным поверьям: прорубили в комнате умирающего потолок, подняли конёк крыши, тазик поставили под кровать… и так далее.

Для 13-ти летнего парня подобные «процедуры» воспринимались первобытной дикостью, – я считал всё происходящее безумием! А людей, которые вместо того, чтобы дать обезболивающее средство умирающему старику или другие лекарства, применяли различные древние поверья (хоть я родился в деревне, взглядов придерживался более современных с малых годов).

Приходил к нам в избу местный священник, который уговаривал деда облегчить душу, отвернуться от «Лукавого», покаяться в грехах и, – «Постараться всем сердцем и душой, принять Господа Бога нашего и Иисуса Христа! Получив тем самым шанс на проход в «Царствие небесное».

В один из моментов, при разговоре со служителем церкви, беспомощному и обездвиженному старику неожиданно вернулась сила. Он со зловещим воплем, – «Прочь отсюда, рабское тело!», – поднял одной рукой за нижнюю часть ножки стул и с неимоверной яростью швырнул его в батюшку.

Священник сумел увернуться и табурет, попав в окно, разнеся вдребезги раму со стёклами, вылетел на соседнюю улицу. Дед снова без сил уронил голову на подушку, а священнослужитель, крестясь, поспешил убраться подальше из нашего дома. После этого он больше не возвращался, хотя, насколько мне известно, его неоднократно об этом просили.

Той же ночью, меня и гостей присутствующих в доме, разбудил оглушительный, нечеловеческий рёв, от которого задрожали стёкла; после, в мою комнату вошла бабушка и сказала, что дед, – «Приказал нам долго жить».

Буквально дня через три после похорон в деревню приехал отец и ничего не объясняя ни мне, ни тоскующей по усопшему мужу бабушке, сказал, что забирает меня с собой в Москву, как выяснилось в итоге – насовсем.

Бабушка старалась меня «отвоевать». Сквозь приоткрытую дверь я подслушивал их разговор.