Самураи. Подлинные истории и легенды

Стоя среди них, ты спросил обо мне!

Семь дней спустя волны вынесли ее гребень на берег. Его нашли, построили усыпальницу и положили в нее гребень.

Покинув страну, принц покорил всех диких эмиси[6 - Предполагается, что речь идет об айну.] и усмирил злых божеств гор и рек. Возвращаясь назад, он проходил мимо склона, ведущего к горе Асигара. Он ел сухой рис, когда божество горы обратилось в белого оленя и предстало перед ним. Принц схватил один конец растения хиру, которое он не доел, и ударил им оленя. Он попал ему прямо в глаз и убил его.

Он пешком пересек страну и вышел из нее прямо к Каи. Во дворце Сакаори он запел:

Проходя Ниибари и Цукуба,

сколько ночей не спал?

Старый факельщик продолжил его песню:

Добавьте дни, и ночей будет девять,

а дней будет десять[7 - Песня в стиле сэдока, «повторяющаяся песня», ибо составлена из двух «полустиший» катаута (5–7–7 слогов каждое).

Покинув эту страну и прибыв в страну Синано, принц быстро покорил божество склона Синано и вернулся в страну Овари, где остался у принцессы Миядзу, которой он прежде дал обещание. Принцесса созвала для него большой пир и поднесла ему большую чашу сакэ. Когда принц увидел пятно месячных на кайме ее платья, он запел:

Над бескрайней небесной горой Кагу,

Выгнув шеи, подобно серпу, летят лебеди.

На вашу руку, тонкую и нежную,

Я хотел положить свою голову.

Я думал спать вместе с вами,

Но на кайме платья, что вы надели,

Взошла луна.

Принцесса Миядзу ответила песней:

Наш принц подобен солнцу,

сияющему в вышине.

Наш господин побывал в восьми

частях света,

Пока год сменял год, а месяц

сменял месяц.

Господин, господин, я не могу

ждать вас более,

И на кайме платья, что надела,

Уже взошла луна.

Он взял ее в жены и, оставив ей Меч, Скашивающий Траву, отправился, чтобы убить божество горы Ибуки.

Там он сказал: «Я возьму божество злой горы голыми руками, лицом к лицу». Карабкаясь на гору, он столкнулся с белым кабаном, размером с буйвола. Увидев его, он произнес запретные слова: «Это существо в облике белого кабана, должно быть, посланец божества. Я не буду убивать его сейчас, я сделаю это, когда буду возвращаться». Затем он вновь стал карабкаться вверх.