Дневник провинции

– Вон, видишь на окне, – указал Юра в сторону дома, подсветив фонариком, – стоит бутылка водки наполовину наполненная? Это значит: вход свободный, заходи смело! Если её не окажется на месте, получается, что-то не так! Своеобразный маячок.

– Понял! А если он надумает выпить эти полбутылки? – Последовал вполне резонный вопрос.

– Знаешь, Серёг, думаю, он её давно уже выжрал. Просто воды туда налил – сути дела оно не меняет. Погнали!

Спутники подошли ко флигелю, точнее, к его деревянной пристройке, служащей верандой, вместо стёкол – оконная рама наглухо забита тепличной плёнкой, она временами шелестела, задеваемая лёгким ветром.

Придан сильно постучал ногой в двери и через минуту та отворилась, таким образом, что открывшего её, Авдеев не мог рассмотреть сразу. Юра махнул рукой, призывая следовать за ним.

Пройдя внутрь, Сергей закрыл за собой вход, накинув на петличку крючок. Перед ним предстал человек несколько выше его ростом, примерно 188 – 190 см. Несложно догадаться – это и есть армейский кореш авторитета.

Хозяин дома, решив разрядить обстановку, широко улыбнулся и, по-дружески протянув руку незнакомому парню, сказал:

– Витёк! Так и зови меня, приятно для слуха. Мы ведь заочно знакомы, Юра за тебя много рассказывал, думаю, тебе за меня аналогично. Так что, давай, как свои люди общаться. Ну, пройдёмте в спальню, гости дорогие!

Оказавшись в первой комнате (из трёх, плюс коридор и веранда), Авдеев заметил: дом сложен из брёвен – изба; просто снаружи это незаметно, из-за «ста» слоёв штукатурки.

В первом помещении (гостиной) в левом углу стоял массивный, старый диван; в правом большая печка, не «русская», конечно, но тоже ничего, для такого флигеля; советский шкаф, прочая мебель того же периода и куча различного барахла.

Спортивного вида люди последовали во вторую, спальную комнату. Здесь обстановка уютнее: рядом с кроватью, возле левой стены тумбочка, похоже, когда-то использовавшаяся как подставка для телевизора, но сейчас вместо «ящика» на ней лежало несколько книг и журналов.

Стены и пол украшали высветившиеся от времени ковры, дешёвые картины; высота помещения скромная: Витьку, проходя через межкомнатную дверь, приходилось наклоняться. Потолки из себя представляли наколоченные в шахматном порядке доски, окрашенные в белый цвет; посередине, традиционно для таких мест, одиноко на проводке замотанным изолентой, висела электрическая лампочка без люстры. В левом углу стол, за который гостям и было предложено сесть.