Дневник провинции

На даче Сергей не появлялся длительное время, печью не занимался, не чистил её, давно не прогревал, та нахватала влаги в стенки своих закоптелых ходов, образовался конденсат и наверняка скопилось обильное количество паутины, возможно, прочего мусора, вот и принялась дымить паровозом. Пока помещение проветривалось, печурка протапливалась, Авдеев решил не терять понапрасну времени: принялся колоть огромные, дубовые чурбаны.

Племянник любил рубить дрова: получал от этого большое удовольствие и увлёкшись, мог не заметить, как пролетит несколько часов.

В тот раз ему мешал мерзкий, крупный и холодный, весенний дождь; каждая капля, попадавшая за шиворот, заставляла съёживаться в комок, словно било током, противное ощущение, знаете ли.

Добротный огонь на колосниках вскоре выполнил дело: прогрел кирпичные стенки ходов, и дым в доме рассеялся, позволив хозяину вернутся внутрь, где при помощи полотенца, работая им, как вентилятором, он выгнал в распахнутую дверь остатки смога. Занёс в кухню недавно наколотые и успевшие промокнуть под сильным дождём дрова, сложил их на печи, чтобы быстрее подсыхали, и… всё! Можно заняться разгрузкой вещей, запоздалым переодеванием.

Закинув в топку несколько головешек, Сергей прошёлся по дому, с целью осмотреться, вспомнить хоть, где что лежит и как выглядит, что у него есть здесь и, возможно, чего следует привезти позднее, на всякий случай.

В помещении три комнаты, включая первую, выполнявшую роль кухни, прихожей и веранды одновременно; по размерам они небольшие, зато тёплые (при условии прогревания печи в холодное время года), уютные.

Ветер не продувал толстые, кирпичные стены, ремонт оставался с советских времён, но со вкусом и такой, как бы сказать? душевный, родной, что ли?

Раздражали Племянника несколько пунктов. Первый, – сырость; второй, – холод (любил тепло); третий, – всюду встречала проклятая паутина, словно Сергей находился не на даче, а в каком-то старом склепе.

Авдеев тщательно осмотрел полки в шкафу, раскрыл дверцы столиков, тумбочек.

Забыв про отсутствие электроэнергии, пытался безуспешно включить ламповый телевизор; заглянул под кровати, коих имелось пять: по две сеточной в каждой из спальных комнат, одна в кухне, на том и успокоился.

Увидев себя в зеркале на дверце шифоньера, Племянник отшатнулся: голова напоминала факел, стоит чиркнуть спичкой, и его причёска засветит лучше, чем фонарь в правой руке! Настолько много собрал «кабиной» Авдеев паутины.