Вулфхолл, или Волчий зал

Пари помогает отвлечься от насущных забот: крыс, холода, вопроса, как втиснуть несколько сотен человек из Вестминстера в куда меньший Ишерский дворец. Штат кардинала – если взять главные резиденции и пересчитать всех, от священников и поверенных до метельщиков и прачек, – больше шестисот душ. Три сотни вот-вот прибудут.

– По всему выходит, некоторых придется отпустить, – произносит Кавендиш. – Но у нас нет денег, чтобы с ними расплатиться.

– Будь я проклят, если мы отпустим их без жалованья, – говорит он, а Кавендиш замечает:

– Думаю, вы так и так прокляты.

После того, как высмеивали мощи.

Они переглядываются и начинают хохотать. По крайней мере, вина хватает, погреба полны, и это хорошо, замечает Кавендиш, потому что пить нам тут еще много недель.

– Что, по-вашему, имел в виду Норрис? – спрашивает Джордж. – Как король мог отстранить милорда кардинала, если не хотел его отстранять? Почему уступил врагам милорда? Разве король не властен над своими врагами?

– Хотелось бы верить.

– Или это она? Наверняка она.

Король ее боится. Она ведьма.

Он говорит, не глупите. Кавендиш отвечает, точно ведьма, так говорит герцог Норфолк, ее дядя – кому еще знать.

Два часа, потом три; на душе странная легкость от мысли, что не надо ложиться, потому что лечь негде. Незачем собираться домой: у него не осталось ни дома, ни семьи. Куда лучше пить с Кавендишем в уголке огромного зала, дрожа от холода, усталости и неуверенности в завтрашнем дне, чем думать о своих утратах.

– Завтра, – объявляет он, – приедут из Лондона мои клерки, и мы попытаемся выяснить, что у милорда осталось.

Задача непростая, потому что все бумаги изъяты. Кредиторы остановят платежи, как только узнают о случившемся. Правда, французский король платит кардиналу пенсион и, насколько я помню, сильно задолжал. Возможно, Франциск захочет прислать его милости мешок с золотом под обещание будущих услуг. А вы… вы можете порыскать по округе.

Утром, чуть свет, Кавендиш – осунувшийся, с запавшими глазами – садится на коня.

– Раздобудьте нам хоть что-нибудь. Во всем королевстве едва ли найдется человек, не обязанный милорду кардиналу хоть чем-либо.

Конец октября, солнце – монетка, едва подброшенная над горизонтом.

– Не давайте ему унывать, – просит Кавендиш. – Говорите с ним. Напоминайте о словах Гарри Норриса.

– Езжайте. Если увидите угли, на которых зажарили святого Лаврентия, прихватите их с собой – они тут пригодятся.

– Не надо, – умоляет Кавендиш.