Вулфхолл, или Волчий зал

– А как насчет обещанного возмещения?

Норрис смеется – как всегда, когда хочет обезоружить противника, – и говорит шепотом:

– Думаю, это фигура речи.

Удвоить состояние кардинала?! У Генриха столько нет.

– Похоже на то. Верните то, что забрали. Мы не просим вдвое.

Норрис трогает золотую цепь на шее:

– Все от короля. Нельзя называть это грабежом.

– Я и не называл.

Норрис задумчиво кивает:

– Верно, не называли.

– У кардинала забрали церковные облачения – знак его сана. Что отнимут следующим? Бенефиции?

– Ишер – вы ведь туда едете, я правильно понимаю? – одно из владений, принадлежащих его милости как епископу Винчестерскому.

– И?

– Кардинал пока сохранит и этот сан, и поместье, но… как бы выразиться?… король еще не принял окончательного решения. Как вы знаете, кардиналу предъявлено обвинение, согласно статуту о превышении власти церковнослужителем, в попытке применить на английской земле несоответствующие полномочия.

– Не учите меня законам.

Норрис наклоняет голову.

Он думает: прошлой весной, когда тучи начали сгущаться, надо было убедить милорда кардинала, чтобы тот разрешил мне перевести часть денег за границу, где мы всегда сможем их получить. Но тогда кардинал ни о какой опасности и слышать не хотел. Почему я позволил ему сохранять благодушие?

Норрис берется за уздечку, говорит:

– Я всегда восхищался вашим господином и надеюсь, что в теперешних бедствиях он это вспомнит.

– Мне казалось, никаких бедствий нет. Согласно вашим словам.

Вот бы сейчас схватить Норриса за шкирку и вытрясти прямые ответы. Увы, простых решений не бывает: этому научили его мир и кардинал. Господи, думает он, в мои лета пора бы знать. Успехи приносит не оригинальность. Не ум. Не сила. Успехов достигают ловкие интриганы вроде – и в этом он все больше уверен – Норриса. В душе крепнет бессознательная неприязнь, он пытается ее прогнать, потому что уж если неприязнь, то пусть лучше осознанная, но, в конце концов, обстоятельства исключительные: кардинал в грязи, унизительная возня с усаживанием на мула, бесконечные причитания в пути и, хуже, бесконечные причитания на коленях, как будто Вулси разматывается, распускается, словно огромный алый клубок, в длинную алую нить, которая заведет тебя в алый лабиринт с умирающим чудищем посередине.

– Мастер Кромвель! – говорит Норрис.

Он не может рассказать, о чем думал, просто смотрит на Норриса сверху вниз и произносит, смягчившись лицом:

– Спасибо за утешение.