Вулфхолл, или Волчий зал

 – Генрих женился на Екатерине Арагонской, вдове его старшего брата Артура. – примеч. Ольги Дмитриевой] – Кардинал вздыхает. – Но королю не нравится Второзаконие.

Бесполезно спрашивать почему. Бесполезно пояснять, что, коли Второзаконие велит жениться на вдове брата, а Книга Левит говорит: не бери жену брата своего, иначе будешь бездетен, с этим противоречием надо как-то жить. В конце концов, вопрос о том, какой из текстов главнее, разобран в Риме за солидную мзду учеными прелатами двадцать лет назад и диспенсация – разрешение на брак – скреплена папской печатью.

– Не понимаю, почему король принимает Книгу Левит так близко к сердцу, ведь у него есть дочь.

– По-моему, общепризнано, что в Писании слово «дети» означает сыновей.

Кардинал подкрепляет свои слова цитатой на древнееврейском; голос сладкий, убаюкивающий. Его милость любит наставлять тех, кто готов принять наставление. Они знакомы уже несколько лет, и при всем величии кардинала отношения у них самые дружеские.

– У меня есть сын, – произносит его милость.

Сын кардинала – Томас Винтер – склонен к учебе и тихой жизни, хотя отец, вероятно, прочит юноше совсем другую карьеру. Есть у кардинала и дочь, которой никто не видел: Доротея, что означает «дар Божий». Она уже в монастыре – замаливает родительские грехи.

– У вас тоже сын, – продолжает кардинал. – Точнее, один сын, носящий ваше имя. Но полагаю, по берегам Темзы бегает еще немало ваших мальчишек?

– Надеюсь, вы ошибаетесь.

Вулси находит забавным, что он не знает своего возраста. Вскормленный говядиной сын мясника заглядывает через несколько слоев общества на самое дно, туда, где родился поверенный Томас Кромвель. Отец наверняка был мертвецки пьян, мать, естественно, думала о хозяйстве. Кэт, спасибо ей, придумала ему дату рождения.

– Ну, пятнадцать… – тянет кардинал. – Но в пятнадцать, полагаю, вы уже могли? Я точно мог. Итак, у меня есть сын, у лодочника есть сын, у оборванца на улице есть сын, у ваших предполагаемых убийц в Йоркшире, без сомнения, есть сыновья, которым те завещают кровную месть, и вы сами, как мы установили, дали жизнь целому племени юных разбойников.

– Бог?

– А ближе?

– Королева?

– Кто в большей мере ответствен за все, чем королева?

Он невольно расплывается в улыбке:

– Вы, ваша милость.

– Я, моя милость.